Правда поверил, что я могу видеть будущее? Впрочем, удивить его я уже успел, так что теперь он поверит в любую мою белиберду.

— Думаю, недели через две. Плюс-минус пара дней… — прикинул он. А я аж жевать перестал.

— В смысле? А чего так долго? — даже помидор в горло не полез. Ведь это совсем другое дело! Все планы изменились с быстрого разграбления и эвакуации на медленное, размеренное и поступательное разграбление и неспешную отправку домой.

— Так он в столице сейчас…

Разговор с пленником затянулся. За это время я успел пару раз отбить очередные атаки, пострелял из окон, и до отказа забил живот всевозможными вкусностями. Пришлось поваров попросить сделать что-то мясное на скорую руку, и после быстрого обеда даже захотелось предложить им пойти ко мне на службу. Но нет, шпионы мне не нужны. То, что подложат яд в еду — это не беда, выведу, главное, чтобы от этого вкус не испортился. А вот если будут передавать секретную информацию врагу — это плохо.

В общем, пришлось еще немного поговорить с пленником. Ведь информация о враге показалась мне важной. Сам граф прибудет через две недели, и то, не факт. С ним будут основные его силы, справиться с которыми… Это имение явно того не стоит. А вот часть гвардейцев, что находятся в его имении здесь, под Архангельском, могут прибыть и через два дня. Точнее, могут и сразу, но по словам пленника, Златонравин — очень аккуратный и опасливый человек. Параноик, в общем. И нападет он лишь в том случае, если будет точно уверен в своей победе.

Например, когда он отдал приказ заманить меня сюда, уверенность в безопасности этого мероприятия была более, чем стопроцентной. Что может сделать лекарь, да еще и без оружия? По местным убеждениям — совершенно ничего. Как и его гвардия, ведь линии обороны от вторжения извне здесь построены прекрасно. Еще получил информацию о графе. Сам он из столицы, все его силы и имущество там. Тут у него лишь находится летний домик и небольшой клочок земли. Златонравин очень любит отдыхать здесь летом, а также периодически приводит сюда любовниц. Плюс, следит за какими-то тёмными делишками своего ручного купца.

— Ладно, — махнул я рукой. — Ты мне, правда, здорово помог. И самое главное, не пытался врать… — ложь я бы точно почувствовал.

Он открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Нож вошел ему в сердце, и на глазах его застыла маска ужаса и неверия. Жизнь постепенно выходила из его тела, руки и ноги обмякли, в взгляд устремился в пустоту. Извини, так надо было.

Когда смерть уже вцепилась в его душу своими костлявыми лапами, я влез в его сознание и начисто стёр воспоминания об этом дне. Он видел слишком много, и потому отпустить его просто так я не могу.