– Что вы говорите?! – Надежда испуганно огляделась, как будто ожидала, что из-за поворота коридора появится сумасшедший с бритвой в руке или доктор Ганнибал Лектор собственной персоной.

– Не беспокойтесь! – Девушка улыбнулась ей покровительственной улыбкой. – Все сколько-нибудь опасные больные помещены в отдельном крыле, и за ними ведется тщательное наблюдение. А здесь у нас размещены совершенно безобидные пациенты. Люди, страдающие депрессией, некоторыми формами шизофрении, старческим слабоумием… Мы стараемся все делать для того, чтобы они чувствовали себя комфортно.

Сейчас мы заглянем к одной из наших пациенток.

Наташа деликатно постучала в дверь, около которой они стояли, и, не дождавшись ответа, толкнула ее.

Они оказались в небольшой уютной комнате, все стены которой были увешаны гравюрами и репродукциями в аккуратных рамках. Возле стены стояло пианино, рядом с ним – глубокое кресло с резными подлокотниками. В этом кресле восседала величественная старуха в бархатном платье, с аккуратно уложенными седыми волосами.

– Извините за беспокойство, ваше величество! – проговорила Наташа.

 – Я привела к вам одну знакомую даму. Она очень хотела с вами познакомиться…

– Очень мило. – Старуха благосклонно кивнула Надежде. – Я не разобрала, дорогая: вы княгиня или графиня? Ваше лицо кажется мне знакомым. Не встречались ли мы на балу у князя Потемкина?

– Она считает себя Екатериной Великой, – вполголоса сообщила Наташа. – Мы стараемся ей подыгрывать, насколько это удается.

– Дорогая, – старуха повернулась к Наташе, – отчего сегодня запаздывают министры с докладами? Я очень недовольна! Дело близится к обеду, а еще не подписан ни один указ!

– Не извольте беспокоиться, ваше величество! – отозвалась Наташа самым серьезным тоном.

 – В столице беспорядки, и министры задерживаются, но они будут с минуты на минуту.

– Хорошо, дорогая, я тобой довольна! – Старуха милостиво кивнула. – Напомни мне завтра утром, во время аудиенции, я награжу тебя алмазным шифром на платье!

– Премного благодарна, ваше величество! – Наташа довольно грациозно присела в поклоне и вместе с Надеждой Николаевной вышла из комнаты.

– Она совершенно безобидна, – проговорила медсестра, закрыв за собой дверь.

 – Мы стараемся ни в чем ей не противоречить, разрешили ей взять из дома какие-то памятные вещи и безделушки, даже пианино, как вы видели. Она иногда музицирует.

– Это не раздражает соседей? – поинтересовалась Надежда.

– Нисколько! У нас прекрасная звукоизоляция!

– А если она выйдет из комнаты и куда-нибудь забредет?

– Исключено. Двери всех комнат открываются только снаружи. Пациенты могут выходить только в сопровождении персонала.