Когда меняются условия

Есть в этом что-то первобытное, примитивное, дикое — когда на белоснежной шкуре какого-то животного прямо у огня ты лежишь совершенно голая и беззащитная, а полностью одетый мужчина с острой сталью в глазах рассматривает тебя с холодной полуулыбкой.

Готовится.

Растерзать.

Вонзить зубы в мягкую плоть.

Вогнать член между раздвинутых ног.

Внутрь.

В горячую влагу, ожидающую его.

В этот момент я понимала Филиппа с его страстью к диким удовольствиям."

"Как говаривал кто-то из ханов Золотой Орды, есть три главных удовольствия: ездить на мясе, есть мясо и втыкать мясо в мясо.

За неимением диких жеребцов ездил Завадич на элитных автомобилях.

Но с остальным мясом у него было все в порядке.

Он проникал в меня медленно, глядя в глаза, разведя мои колени руками, контролируя каждое движение. Его бедра ударялись о мои в четком и жестком ритме, который он не позволял изменить.

Сейчас было его время. Его власть.

Завораживающая, мощная, безжалостная.

Я могла только…

Ничего я не могла.

Насколько раздвинуты мои ноги — решал Завадич.

В каком темпе он меня трахает — решал Завадич.

Как глубоко он входит, под каким углом, где, как, под какую музыку…

В какой-то момент он произнес вслух:

— Включить Electric Wizard.

Гостиную наполнил густой плотный звук, который сначала показался мне какофонией тяжелых гитарных рифов. Совсем не то, что мне хотелось бы слышать во время секса. Нежного — несмотря ни на что. Будоражаще острого и ошеломительного.

Но сегодня все контролировал Завадич — это и было моим наказанием.

Теряясь в давящих своим весом аккордах, я чуть было совсем не упустила даже малейший шанс получить удовольствие, но…

Чем дальше, тем глубже проникала в меня эта музыка.

Голоса гитар отзывались ощутимой вибрацией в костях, монотонный завывающий вокал звучал как заклинание, один и тот же рифф повторялся снова и снова, вгоняя в транс… И отзываясь медленным мощным ритмом, который безупречно держал Филипп, вонзаясь в меня на полную длину, выходя до конца и снова проникая тяжелыми точными ударами.

Мне хотелось хоть какой-то свободы, и я выгнулась ему навстречу, цепляясь пальцами за его одежду, стремясь добраться до обнаженной кожи.

Но он держал между нами дистанцию — и контроль.

Почти до самого конца, пока я не почувствовала, что входить ему стало тяжелее, ритм сломался, Филипп склонился ко мне и подарил свой солнечный поцелуй.

Мои пальцы запутались в его волосах, я прижала его голову к себе, не позволяя отстраниться, и он содрогнулся, кончая с низким стоном.

— Ч-ч-ч-черт… — выдохнул он полушепотом, обрушиваясь на меня всем весом и закрывая глаза. — Минуту. Дай мне минуту.

Несколько шумных рваных вдохов я никак не могла сообразить, к чему ему эта минута.