4

В тот вечер, пока Линн переодевалась, ее била дрожь, вызванная, как она подозревала, вовсе не легкой прохладой вечернего воздуха. Распахнув дверцу шкафа, она в последний раз посмотрелась в зеркало, стараясь убедить себя в том, что непохожа на девочку-подростка, надевшую платье старшей сестры. Отразившаяся в зеркале женщина мало походила на розовощекого кудрявого херувима Линн Фрамптон.

Линн убрала с лица волосы и заколола их на затылке. Серьги в античном стиле, усеянные крапинками топазов, раскачивались у шеи, подчеркивая золотистость кожи и нежный изгиб загорелых плеч. Платье было на подкладке, а низкий вырез лифа говорил о том, что бюстгальтер тут не предусмотрен. Тяжелый шелк защекотал голые груди, и не глядя в зеркало она знала, что в ее глазах зажегся незнакомый прежде огонь.

Зажужжал домофон, и у нее все похолодело внутри, когда сдержанный голос Адама объявил о прибытии. Еще большее смятение овладело ею, когда дверной звонок возвестил о его появлении у порога.

Она открыла дверь. Он стоял, прислонившись к стенке коридора, поразительно красивый в смокинге и белой рубашке с плиссированным передом. У нее промелькнула удивленная мысль, что уже много лет они не ходили вдвоем в такие места, где требуется парадная одежда. Заглянув ему в глаза, она на какую-то долю секунды увидела промелькнувшую тень сильного чувства, но он быстро моргнул, и его так хорошо известные ей черты отразили лишь знакомое тепло многолетней дружбы.

Он выпрямился и отошел от стены.

— Привет, Линн, — с добродушной улыбкой произнес он, входя в квартиру. — Эге, да ты выглядишь просто великолепно! Платье потрясающее; как раз то, что нужно, чтобы произвести впечатление на Дамиона. Выбор твой определенно правильный."

"Его цепкий взгляд пробежался по ней с прохладной, безучастной оценкой, и она почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Линн ожидала, что он скажет еще что-нибудь — хотя не знала, что, — но когда он продолжал молчать, повернулась к нему спиной и торопливо прошла в угол комнаты, где книжная полка служила одновременно маленьким баром.

— Ты очень пунктуален, — сказала Линн, нервно сжимая щипцы для льда. — Я хочу сказать, что очень признательна тебе за готовность пойти со мной сегодня. Ведь мне известно, как ты бываешь занят, когда приезжаешь в Манхэттен.

— Я делаю это с удовольствием. И вообще мне страшно интересно поглядеть на Тиффани Брандон. Она моя тайная любовь уже по крайней мере три года, — серьезно произнес Адам.

Она резко повернула голову.

— Вот уж не знала.

Он улыбнулся.

— Конечно. Ведь мы никогда не говорили с тобой о том, какие мне нравятся женщины, верно?

— Я думала, что любая женщина, у которой округлости на нужных местах тела, получает твое немедленное одобрение.