— И тот, кого я хочу привлечь к ответственности, очень даже заинтересован в предмете нашего с вами договора, Амалия Сиарет. Винлеро когда-то променял меня на смазливое личико, так его сын расплатится за пренебрежение отца.

— Что?! — потрясенно воскликнул король. — Вы… вы были… хм-м… знакомы с герцогом?!

— Не о том думаете, ваше величество, — мерзко хихикнула ведьма, — думайте о том, что уже через годик заключите предварительную помолвку своей крошки-дочери с так необходимым королевству некромантом.

— Если наш договор приведет к гибели сына Винлеро Данри, то королевству придется еще хуже, чем просто при пустующей защитной башне. Герцог сам сровняет с землей наше королевство, если почует в смерти сына ведьминский след, — резонно возразила королева.

Амалия знала, о чем говорит: разгневанный некромант мог поднять полчища зомби, которым все объединенные силы магического сообщества страны не смогли бы успешно противостоять. Простые маги могли взаимодействовать с силами природы, но не с мощью потустороннего мира."

"— Я же говорю: оплатой не станет его жизнь, всего лишь возможное счастье. А кто из нас абсолютно счастлив в этом мире? Единицы и те недолго, так что ничего страшного с мелким Данри не случится, — ответила ведьма. — Женится на вашей дочери и будет всю свою долгую жизнь охранять границы королевства и напитывать своей магией защитный полог, закрепленный на сторожевой башне.

— Скажите четко: что именно произойдет с наследником герцога? — повелел король.

— Плохо слушаете, ваше величество, — хихикнула ведьма. — Я ж говорю: око за око, зуб за зуб, смазливое личико за смазливое личико… Все по-честному, по справедливости.

Промучавшись с вредной старухой еще полчаса и так и не получив от нее конкретных внятных объяснений, лишь заверения, что молодой некромант будет здоров, жить будет долго и хранить интересы государства верно, король согласился на подозрительную сделку.

Королеву уложили на кушетке, опутали амулетами, осыпали порошками, исчертили ее тело рунами. От ведьминской ворожбы нагрелся воздух в избе, раскричались в лесу вороны, взвыли волки. Осветило чело Амалии голубоватое марево, впитались в ее кожу колдовские символы и исчезли. Напоив королеву мутным варевом и повесив на ее шею медальон, ведьма сказала:

— Как домой вернешься, начнет у тебя живот расти, как у беременной. Но ты целителям осматривать себя не давай, плачь как хочешь, оправдывайся, чем хочешь, — но не давай. А сама вот это зелье пей — оно не позволит в тебе семени супруга укорениться и вновь мальчиком забеременеть, ясно?

— А… а как же я тогда вообще забеременею? — недоуменно пролепетала королева, принимая противозачаточный отвар.

— Считай, уже беременна, — фыркнула ведьма.