Если бы у группы было животное-талисман, как у футбольной команды (кто-нибудь, кто, обклеившись перьями, будет поддерживать команду кричалками в честь Ма! Те! Ринст! Ва!), то это точно была бы она. Этакая Мисс Хочу-всем-нравиться, Хочу-как-правильно, полная надежд и южных углеводов.

Потом Колетт, которая нравилась всем поголовно, а нам была близкой подругой. Она была одной из самых красивых среди нас: золотисто-каштановые волосы, как из рекламы шампуня, типичная колорадская непринужденность и естественные домашние роды — идеальная женщина в сахарной пудре.

И, наконец, Нэлл — классная британка, отказывающаяся доверять книгам и экспертным мнениям. Мисс Доверяй-себе. Мисс Не-стоило-бы-мне. (Не стоило бы мне набрасываться на этот шоколадный маффин. Картошку фри. Третий джин-тоник). Но я с первого дня заметила, что за ее эксцентричной манерой поведения что-то скрывалось. Она, как и я, была женщиной, у которой есть секрет.

Я вовсе не собиралась регулярно посещать эти встречи, но я ходила так часто, как могла, таcкала вниз по холму к парку сначала свое беременное тело, а потом коляску. Я садилась на покрывало, ставила коляску рядом с другими в кружевной тени ивы. Я леденела, слушая их соображения насчет родительства, четкие инструкции, как нужно делать некоторые вещи. Кормить исключительно грудью, никакой смеси. Пристально караулить, не хочет ли ребенок спать. Как можно чаще носить его на руках, будто какой-то яркий аксессуар, на который вы раскошелились в «Блумингдэйлз».

Неудивительно, что в какой-то момент я их возненавидела. Ну честное слово, как можно спокойно выслушивать такие самоуверенные высказывания? Как можно стерпеть столько критики?

А если у тебя не получается? А если ты не кормишь грудью? Если молоко ушло и не помогают ни китайские травы, ни молокоотсос, с которым сидишь среди ночи. Если ты валишься с ног от усталости, от того, сколько времени и денег ты потратила на то, чтобы научиться распознавать признаки засыпания? И если у тебя просто нету сил принести закуску на всех?

Колетт приносила маффины. Каждый раз — двадцать четыре маленьких маффина из дорогой кондитерской, которая открылась на месте испанской забегаловки. Она обычно открывала картонную коробку и передавала по кругу, над лежащими детьми.

— Уинни, Нэлл, Скарлет, угощайтесь, — говорила она. — Они просто божественные.

Очень многие вежливо отказывались, ссылаясь на то, что нужно худеть, и доставали морковные палочки и яблочные дольки, но только не я. У меня-то живот был такой же плоский и подтянутый, как до беременности. За это можно благодарить маму. Хорошие гены — про меня всегда так говорили. Речь о том, что я высокая и худая, и лицо у меня более или менее симметричное. Вот только они молчат о других генах, которые я унаследовала.