В лучах восходящего солнца дверцы казались нежно-розовыми. Фрэнси боролась с желанием выпить непонятно откуда взявшуюся диетическую колу, которую она заприметила в холодильнике. Накануне ночью она спала не больше двух часов: с того момента, как она заснула у Лоуэла на плече до того, как она в панике очнулась. Ей приснилось, что она забыла коляску со спящим в ней Уиллом в супермаркете, возле полки с йогуртами. Она так долго не могла выбрать между восемью видами йогуртов с разными вкусами, что только на полпути к дому осознала, что натворила. С трудом двигаясь, она бросилась обратно в магазин, одежда была мокрой от пота. Она приподняла козырек и заглянула в коляску. Уилла там не было.

От кошмара она резко проснулась и сразу же нервно повернулась к приставной колыбели возле кровати. Она приложила руку к груди Уилла, ощутила его ровное дыхание, и только тогда окончательно удостоверилась, что это был сон. Уилл был на месте, спал рядом с ней. Но резкие движения разбудили его, и он заплакал так безутешно, что можно было только удивляться, как Лоуэл умудрился не проснуться. После этого пришлось два часа ходить с ним по гостиной и взад-вперед по узкому коридору, успокаивать, баюкать, кормить его, несмотря на боль в правой груди. Потом он наконец уснул в неторопливо покачивающейся люльке, прижав скрюченные пальчики к лицу.

А ей спать совсем не хотелось. Последние два часа она мерила шагами гостиную, семь шагов туда, семь обратно. На затылке таял лед, завернутый в детское полотенце. Она все время вспоминала, какое лицо было у Уинни вчера, когда та говорила со следователем. Фрэнси все еще пыталась собрать воедино события того вечера и осознать суть случившегося.

Пришла Уинни. Она была неразговорчива, но грустной не казалась. Фрэнси предложила, чтобы Уинни рассказала про свои роды. Потом они с Одди пошли к бару за выпивкой. Уинни говорила с тем мужчиной. И вдруг она неожиданно исчезла.

Фрэнси мучило чувство вины. Если бы только она не упустила Уинни из виду. Если б только она не отдала телефон Уинни Нэлл. Она ужасно ругала себя за то, что доверила Нэлл телефон, ведь Нэлл к концу вечера была, разумеется, пьяна. Неужели никто больше не заметил, что Нэлл просыпала картошку фри на колени, не заметил, какой мутный у нее взгляд? Не говоря уж о том, что на прошлой неделе она принесла вино на встречу «Майских матерей».

Фрэнси открыла холодильник, чтобы достать яйца и зеленый перец, который, как ей казалось, она точно покупала. Лоуэл вечно твердит, что надо прекратить с этими «если бы только», но что если? Если бы только она настояла на своем и оставила телефон у себя? А если бы у Нэлл не получилось удалить приложение «Ку-ку»? Фрэнси положила бы телефон перед собой — да, точно, она бы так и сделала.