Колетт вдруг ощутила, насколько устала, у нее закружилась голова. Она закрыла глаза, представила, как ляжет рядом с Чарли, обнимет его и обо всем ему расскажет. О том, что случилось в метро, о том, что ее уволили. О том, какой ужас она испытала, о том, как сильно она хочет, чтобы Мидас был жив. Ей хотелось рассказать ему, что ее мучает чувство вины, когда она не с Поппи, что она изо всех сил старалась держать себя в руках. Ей хотелось разбудить его и сказать, что она не могла начать переживать только через три месяца после визита к врачу. Что она уже в ужасе.

Но она боялась. Боялась, что если она заговорит, то заплачет и никогда не остановится, что ее поглотят тоска, страх, усталость и уверенность, что она теряет все, что у нее есть.

— А обязательно это здесь делать, прямо передо мной? — услышав голос Чарли, она вздрогнула. Он проснулся.

— А что я делаю?

— Да вот это. Расцеловывать ее всю с головы до пят, — ей нечего было ответить. — Не очень приятно смотреть, как ты с ней нежничаешь, ведь когда я к тебе прикасаюсь, ты не даешь до себя дотронуться.

— Нет, Чарли, пожалуйста. Я думала, ты ушел на…

— Я не пошел.

— Почему?

Он встал и направился к своему кабинету:

— Я знал, что ты очень расстроишься, если я оставлю ребенка. Не хотел так с тобой поступать.

Она пошла за ним, хотела взять его за руку, но он отстранился:

— Нет, Колетт, не сейчас, мне нужно побыть одному.

— Чарли, прости, просто дело в том, что…

Но он уже закрыл за собой дверь.

Глава XVIII

День одиннадцатый

КОМУ: «Майские матери»

ОТ КОГО: Ваши друзья из «Вилладжа»

ДАТА: 15 июля

ТЕМА: Совет дня

ВАШ МАЛЫШ: ДЕНЬ 62

У всех у нас бывают непростые дни, когда мы чувствуем грусть или усталость. Это должно постепенно проходить по мере того, как с малышом привыкаете к определенному распорядку дня. Но если вы понимаете, что с вами или с близким вам человеком происходит что-то похуже, чем простая послеродовая хандра, откиньте смущение и гордость и обратитесь к врачу. Иногда нет лучшего способа позаботиться о ребенке, чем забота о самой себе.

Фрэнси медленно катила коляску по узкому ряду с художественной литературой в книжном магазине в задней части «Спота». В руках она держала первый роман Чарли и убеждала себя, что все будет хорошо и Нэлл это переживет. Для Фрэнси все, что говорили о Нэлл в новостях, было неожиданностью. Она ничего не знала о том скандале — кандидат в президенты вышел из игры из-за связи с двадцатидвухлетней девушкой, которая работала интерном в государственном департаменте. Когда это случилось, Фрэнси было шестнадцать, а ее мать была не из тех, кто рассказывает членам своей семьи о политических секс-скандалах (или вообще о чем-то, связанном с представителем демократической партии, будь это плохое или хорошее).

Кроме того, она думала об Одди.