– Вторник – это уже завтра, – Лоттар нервно закурила снова.

– Могу я подавать ужин? – невозмутимо спросил Мориц.

– Сюда, пожалуйста, – попросил Кристиан. – Нам с госпожой Лоттар здесь будет удобнее, чем в столовой.

Лоттар рассеянно выпустила дым, явно слишком погруженная в размышления.

– Все это какая-то нелепость, – проговорила она раздраженно. – Похоже на женское злоехидство. Но венок пришел прежде, чем Адель узнала обо мне, и прежде, чем вы выставили ее вон. Может, за вашей спиной есть и другие обиженные женщины?

– Вряд ли, – покачал головой Кристиан. – Я не отношусь к дамским угодникам.

– Какая-то ерунда. И при этом непонятно, на кого все это нацелено, на вас или меня. Я хочу сказать, что сложно поверить в то, что вы в настоящей опасности. Уж больно подобные угрозы отдают дешевым фарсом.

– Но на всякий случай вы хотели бы оказаться подальше от меня.

– Именно, – Лоттар принялась аккуратно собирать карты. – Я думала о вас, господин Эрре.

– Это взаимно, госпожа Лоттар, – пожал плечами Кристиан. – У меня остался неприятный осадок от нашей утренней беседы.

Она подняла на него взгляд – острый и колкий, но в то же время удивительно понимающий.

– Вы ведь приняли меня на службу вовсе не для инвестиций, – заметила она. – У вас были какие-то другие планы, и я ваших надежд не оправдала. Вот почему возникло это непонимание. Мне казалось, что мое прошлое не заслуживает никакого внимания, а вам важно было доверие между нами. И теперь мне не дает покоя вопрос, что же вы задумали на самом деле. Возможно, это что-то куда интереснее денег.

– Возможно, – мягко согласился Кристиан, завороженный тем, как верно она все поняла и как открыто это озвучила. – Прошу меня извинить.

Он быстро вышел и нашел Морица на кухне.

– Что скажете, дружище? – спросил он, зная о почти мистической проницательности старика.

– Лучше вступить в незнакомую реку, чем оставаться на берегу, – философски ответил камердинер.

Кристиан обдумал этот совет.

Ему было уже слишком много лет, чтобы предаваться пустой мечтательности, как безусому юнцу.

Рассудив подобным образом, он вернулся к Лоттар. В его курительной комнате она выглядела удивительно уместно – с почти мужскими повадками, лишенная всякого кокетства, прямолинейная и замкнутая одновременно. Под вечер ее строгая прическа чуть растрепалась, и короткие прядки кудрявились вокруг высокой шеи. Резкие черты лица немного смягчились от выпивки, прямые густые брови не хмурились, прямыми стрелами уносясь к вискам. Она задумчиво разглядывала черно-белые гравюры на стенах, и в ее облике не было и следа от того напряжения, которое охватывает женщин, когда они навещают в позднее время мужчин.