Момент триумфа больше нервировал его, чем радовал. Если бы сумасшедший вдовец мог, он охотно вернулся бы на фабрику к своим железкам, но Эльза была неумолима.

«Нам необходимо предъявить гения публике, – утверждала она, совершенно уверенная в том, что это поможет в рекламе. – Надежность и ясность ума – вот что должен излучать Хауслер».

В данный момент Хауслер излучал нетерпение и маету.

Кристиан рассеянно слушал, как Эльза ясно и четко рассказывает про возможности безлошадной машины, как Хауслер путается в словах, объясняя детали, как Саттон объявляет о том, что сегодня они все вступают в эпоху научного прогресса.

После чего Саттон и Эльза сели в экипаж. Эльза уверенно повернула маховик, дернула рычаг, агрегат взревел и затрясся, толпа отхлынула назад.

А потом с ужасающим грохотом самоходная машина покатилась по булыжной мостовой. Дети завизжали и бросились вдогонку.

Хауслер оглянулся на Кристиана и подошел ближе.

– Ну вот что, Эрре, – выдохнул он изможденно, – пойдемте-ка выпьем.

– Прекрасная мысль, – с удивившим его самого энтузиазмом откликнулся Кристиан.

Разумеется, пить они пошли во флигель у здания фабрики. Кристиан давно тут не был, и его поразил деловитый гул, который доносился с фабричного конвейера.

Казалось, что само сердце производства ровно и сильно бьется.

– Сейчас в работе целых двадцать машин, – Хауслер нервно дернул накрахмаленный воротник рубашки и открыл перед Кристианом дверь во флигель.

– А где Аккерман? – спросил Кристиан, очарованный этим гулом.

– Аккерман, – Хауслер усмехнулся и распахнул двери буфета, чтобы достать пузатую бутылку и стаканы. – Аккерман у нас теперь большой начальник. Он командует всеми рабочими и притворяется, что ужасно занят. Вот увидите, как только раздастся гудок и фабрика встанет, он прибежит сюда жаловаться и пыжиться. Ах, вы только подумайте! Бедный мальчик так устает!

– Отчего вы злитесь? – удивился Кристиан.

Хауслер достал сыр и хлеб и водрузил эту нехитрую закуску на стол.

– Все меняется, Эрре, – ответил он, подумав, а потом разлил бренди по стаканам. – Прежде мы жили тут втроем: я, Аккерман и Эльза. В химическом цеху возился со своими реактивами наш сумасшедший химик. А теперь на фабрике полно народу, и слышите это жужжание? Это чертовы веретена бумагопрядилен. У чертовой Лоттар слишком много чертовых идей, вот что я скажу.

– Я не думал, что мы производим собственные ткани. – Кристиан выпил, не ощущая вкуса. Он прислушивался, пытаясь вычленить то самое жужжание. – Разве не проще переслать краситель на бумагопрядильную фабрику?

– Проще? – Хауслер хохотнул и тоже приложился к своему стакану. – Эрре, когда Эльза выбирала то, что попроще? А эта девица со своим кумарином! Приперлась из ниоткуда и командует, как у себя дома.