А если не я – то кто? Тем более Бэла утверждала, что ее деньгами интересовались именно отсюда, из санатория? Она ведь, кроме Старцева, ни с кем здесь больше не общалась. Вот я и подумал: Георгий Семенович, видимо, знал, что у Бэлы очень богатый и влиятельный отец – следовательно, надеялся на ее богатство. И собирался обработать ее по той же схеме, что и твою Елену Ивановну: сначала завещание, потом – смерть. Но перед финальным кодированием все же собрал более подробные сведения. Выяснил, что лично у Бэлы никаких денег нет, ничего ему завещать она не может. И тогда просто выбросил ее за борт. А когда девочка потребовала объяснений, наплел ей, будто приревновал ко мне...

– Я по-прежнему не знал, – продолжал Костя, – какими методами действует Старцев. Каким образом он вынуждает женщин завещать ему свои богатства, и почему они потом умирают. Но в одном сомнений не было: возможности Георгия Семеновича действительно феноменальны. Мне удалось выяснить: твоя толстушка была не единственной, кто безвозмездно передал ему все свои средства. Таких женщин оказалось минимум трое. И все они практически на следующий день после того, как написали завещание, погибли. При загадочных обстоятельствах – однако причиной смертей во всех случаях стал обычный инфаркт, ни ядов, ни иных препаратов при вскрытии обнаружено не было... Я уже не сомневался: Старцевым нужно заниматься вплотную, поместить его в одну из принадлежащих нашей организации лабораторий, исследовать его возможности... Рассказать подробней, увы, я не имею права... Я уже обдумывал, как буду писать рапорт начальству, когда меня вдруг вызвал мой здешний шеф, Арсений Арсеньевич. И обвинил в том, что я – начальник отдела кадров! – привел в его санаторий крысу. Он имел в виду тебя, Лиля... Я попытался убедить его не трогать тебя, однако этот, как ты его окрестила, карлик, был неумолим. И потребовал, чтобы я присутствовал при их с тобой расправе. Отказаться я не мог. Да и глупо было отказываться. Не будь я тогда в подвале – точно не смог бы защитить тебя... Но и выдавать себя я не имел права. Однако мне пришло в голову обратить планы злодеев в свою – в нашу с тобой, Лиля! – пользу. Да, мне тяжело было смотреть на твои – и Машины – мучения. Но, если бы ситуация приняла совсем уж угрожающий оборот, я обязательно бы вмешался. К тому же я подумал: не удастся ли в экстремальной обстановке вырвать у преступников признание?.. Несколько капель особого препарата, влитого в чай, отлично развязывает языки...

– Ах, вон оно что! – вскричала я. – А я-то никак не могла понять, с чего это директор вдруг разоткровенничался! Решила, что он нас с Машкой обязательно убьет – раз все рассказывает!"

"– Нет, – снисходительно молвил Костя. – Убивать вас ему было ни к чему.