Мы внимательно следим за всеми, кто называет себя целителями, экстрасенсами, магами. Девяносто девять – да что там, девяносто девять и девять десятых процента из них на деле оказываются обычными шарлатанами. Однако изредка, может быть, раз в пять лет – говорю тебе по своему опыту – нам приходилось сталкиваться с людьми, действительно обладающими сверхъестественными способностями."

"Что мы к тому моменту знали о Георгии Семеновиче Старцеве? – продолжал Костя. – Всего лишь то, что он талантливый ученый, которому не повезло: расцвет его карьеры выпал на лохматые застойные годы.

Он закончил университет, факультет психологии, в далеком тысяча девятьсот семидесятом году. Дипломная работа, как и положено в те годы, была густо усеяна безнадежно тоскливыми словами вроде партийности и классовости. Столь же скучными обещали стать и диссертации – сначала кандидатская, потом докторская... Однако Старцев осмелился пойти поперек официальной, разрешенной в те года психологии. Он увлекся почти запретным для тех времен гипнозом. Увлекаться – это еще не преступление. Ему и не мешали – до поры. Однако блестящая, действительно новаторская, кандидатская диссертация подверглась полному разгрому еще на первой стадии, во время кафедральной предзащиты. .. Самолюбивый и ранимый Старцев очень тяжело переживал свое поражение. Он начал пить. Жена от него ушла. С кафедры, после пары резких высказываний в адрес более лояльных к власти и потому более удачливых коллег, его тоже попросили. Казалось: Старцева, как и многие родившиеся не ко времени таланты, ждет гибель... Однако он все же смог удержаться на плаву. Отставил свои изыскания в области гипноза, переметнулся на полузапретный в те времена психоанализ. Однако своего нового пристрастия не афишировал, практиковал на дому. Потом подоспела перестройка, в телевизорах всей страны воцарились Чумак с Кашпировским, и Старцев понял, что пришло его время. Он воспользовался своими старыми (часть из них входила в ту злосчастную диссертацию) наработками и стал едва ли не законодателем новой захлестнувшей страну моды – начал кодировать от алкоголизма. В отличие от многих подвизавшихся в этой сфере шарлатанов, Старцев действительно добился поразительных результатов. После единственного его сеанса от тяги к спиртному излечивались девяносто пять процентов обратившихся. Слава о чудо-докторе быстро разлетелась по Москве, к Старцеву теперь записывались за месяц, готовы были платить за кодирование сумасшедшие деньги – однако он оказался не из тех, кто довольствуется малым. Да, он зажил, по меркам обывателей, более чем хорошо – квартира, машины, зарубежные поездки – однако мечтал он о большем, гораздо большем. И продолжал свои научные изыскания.