— Никуда ты не пойдешь, — припечатывает Григорий. — Мы еще не закончили. Что за истерика на ровном месте? Что с тобой происходит?

— Да все со мной нормально! — срывается Яра. — Это ты ведешь себя так, будто терпишь мое присутствие, а я тебе за это еще и должна!

— Я терплю?! — вспыхивает Грач. — Да последний месяц ты словно еж: шипишь на каждое мое слово, отшатываешься от моих прикосновений, словно брезгуешь мной. И да, я терплю все это! И еще пытаюсь быть с тобой вежливым. А думаешь, приятно?

Ах, это она — еж?..

— Ох, ну спасибо. Ты со мной вежлив! Как это мило! Именно то, что мне нужно! Чего ты ко мне пристал? Чего ты вообще пришел так рано? Я тебя две последние недели раньше одиннадцати дома не видела.

— То есть мне теперь дома вообще не появляться?

— Ко мне не лезь, и можешь появляться, где хочешь!

— Ну спасибо за разрешение.

— Не за что.

— Яра, тебя заносит. Давай остановимся сейчас.

А ее и правда заносит. И она уже не способна остановиться. И давно зревшая обида, то, что она много дней носила в себе и что точило ее как вода камень, наконец находит выход в словах.

— Да просто признай, — кричит Яра, — что это конец. Все закончилось, Гриш. Все, нет больше послушной маленькой Яры. Тебе нравилось быть в позиции старшего, сильного! Нравилось, что я слепо иду за тобой. Нравилось, что я все такая молодая, наивная и невинная, и что ты мог лепить из этого что угодно. Должно быть ужасно льстило твоему самолюбию и убитой в ноль самооценке!

Говорить такое больно. Но еще больнее было осознать это в свое время. Он никогда ее не любил. Он просто заткнул ею огромную дыру, которая образовалась в нем после смерти отца и ухода жены. Ему нужен был кто-то, кто бы всецело принадлежал ему. А кто мог подойти на эту роль лучше, чем она?

Грач бледнеет. Шевелит губами, будто пытается что-то сказать и не может, но потом все-таки собирается с духом и…

— Невинность и наивность… — шипит он. — Молодость. Да ты как была неразумным ребенком, так и осталась, мозгов ни на грош не прибавилось!

У Яры от такого дыхание перехватывает, а он вдруг тоже переходит на крик.

— Устала от меня, да? Свободы захотелось, разнообразия, развлечений вместо посуды? Да ты понятия не имеешь, что такое нормальные взрослые отношения! Не смей обвинять меня в том, чего не понимаешь!

Яре кажется, будто на нее вылили ушат помоев.

— Неразумный ребенок? — повторяет она, пытаясь осознать услышанное, а потом вспыхивает."

"Она все же знает, как ударить его побольнее. О, она знает много его слабых мест, и видимо, пришло время их использовать. Работа, семья и его хваленые принципы. Можно, конечно, копнуть еще глубже, но Яра решает, что сегодня она будет благородной.

— Ребенок! — шипит она.