И я… Тяжело объяснить… В какой-то момент подошла к зеркалу и поняла, что ничего о себе не знаю. Кто я. Чего я хочу. И рядом с тобой было так безопасно, что я решила пробовать. Ну, и заодно, судя по всему, решила проверить тебя на прочность. Разумеется, все это меня не оправдывает.

И они молчат. Григорий ловит себя на том, что у него глаза слипаются. Это очень забавно, учитывая обстоятельства. Но это потому, что сейчас она рядом и не нужно за нее волноваться. А значит, можно выдохнуть ненадолго. Он никак не может вспомнить, почему они поссорились тогда. И уж тем более, почему отпустил ее. Почему не побежал за ней, когда она молча собралась и ушла. Ему показалось, он слышал всхлип, когда закрывалась дверь. Но тогда он решил, что так будет правильно. Что так будет лучше для них обоих. Для нее.

— Я хочу извиниться, — говорит Яра. Она тоже откидывает голову на стену, копируя его позу, но на него не смотрит. — Поэтому и украла ключ. Не знала, как тебя еще поймать, чтобы остаться наедине. Прости меня, если сможешь, я втянула тебя во все это. В эти отношения… И теперь ты еще разгребаешь последствия, тебе ж работать с отцом, не мне… Ты самый лучший, — она сглатывает, а Григорию от ее слов почти физически больно. — Ты сам не догадываешься, какой ты. И ты не заслужил того кавардака, в который я превратила твою жизнь.

Грач зажмуривается.

— Ты не виновата. Тебе девятнадцать, Яр. В девятнадцать все делают ошибки.

— Мои больно дорого обошлись нам обоим…

— Так все, хватит, — он хлопает ладонями по скамейке по обе стороны от себя, и Яра наконец поворачивается к нему: такое проявление эмоций по отношению к ней ему не свойственно. — Терпеть не могу все эти разговоры. Кто сильнее виноват, кто первым должен был опомниться… Хорошо, оба виноваты.

Яру вдруг качает, и на мгновение она касается его. Боги, кого он обманывает? Да он душу готов продать, чтобы быть с нею. Только имеет ли он право поступить так, как хочется, а не так, как нужно? Один раз уже поступил, сдался ей, и в итоге сделал больно.

Грачу кажется, что его сейчас то ли разорвет, то ли раздавит. Долг и желание — его Сцилла и Харибда.

— У нас есть хоть один шанс?

Яра спрашивает так тихо, что кажется сама не понимает, что делает это вслух, а не про себя. Не будь Григорий боевым магом со всеми сопутствующими навыками, он бы не услышал. Но ему в этой жизни отчаянно везет.

И он берет Яру за руку.

У Яры небольшие вечно холодные ладони. Ногти она стрижет коротко и не красит. И ее рука в его руке — самое чудесное ощущение, которое он когда-либо испытывал. Ему кажется, что он только сейчас впервые за месяц смог полноценно вздохнуть.

— Нам нужен план, — говорит он, отчаянно стараясь не думать о том, что делает.

Яра бросает на него быстрый взгляд, облизывает губы.