И два тихих голоса не нарушают тишину.

— А печенье помнишь?

— Это то железобетонное?"

"— Между прочим, я его все утро готовила и две порции выкинула.

— Я об него чуть зуб не сломал.

— О, боги… Но ты так самоотверженно его грыз. А я только потом обнаружила, что оно зачерствело. Я ж не знала, что домашнее так быстро высыхает.

— А я думал, это такая извращенная пытка в качестве мести.

— Ну нет… Я порадовать тебя хотела. Еще и мама с вечным своим «учитывая ускоренный метаболизм боевых магов, путь к сердцу любого из них лежит исключительно через желудок»… А получалось, что это ты меня подкармливал. Я ведь после тренировок вечно сидела у тебя в кабинете, отца ждала, а ты меня чаем поил. С крекерами. Я обожала эти наши посиделки. И крекеры, конечно.

— Ага, я их только для тебя и покупал. Я же не люблю соленое.

— Эй, ты их тоже ел!

— Приходилось, все пытался понять, что ты находишь в этой гадости.

— Ну вот, выходит, я тебя разоряла…

— Это точно. Один пакет соленых рыбок в неделю съедал весь мой доход. Эй, ты чего, расстроилась что ли? Да не переживай так, твой довольный вид полностью искупал этот ужасный вкус.

— Угу, верь тебе теперь… А помнишь, я к тебе в одиннадцатом классе в мини юбке заявилась?

— Помню ли?! Есть вещи, которые невозможно забыть… Выпороть тебя за тот случай мало. Что ты хихикаешь, чуть не довела старика до инфаркта.

— Это ты меня довел, когда в свою куртку закутал и домой отправил.

— До сих пор себя корю, что сам тебя тогда не отвез. Весь извелся, гадая, как ты до дома добралась.

— Ну, пару косых взглядов словила: эта куртка мне ниже колена была, и рукава болтались. Зато я в ней две ночи спала, пока тебе не вернула…

— Ты ведь сейчас несерьезно, да?

— Еще как серьезно. Стулом дверь подпирала и будильник на пораньше ставила, чтобы родители не застукали… Спасибо, кстати, что тогда не сдал отцу.

— Чтобы он посадил тебя под домашний арест на год, да еще и стал искать, ради кого ты устроила этот маскарад? Ну нет.

— А помнишь, как папа послал меня с тобой келпи* ловить.

— Это который тебя домогаться начал, а я ему его морду лошадиную набил?

— Ага. Папа потом извинялся и сказал, что не разобрался, думал, они безобидные, как единороги, и тоже на девственниц ведутся. Я когда поняла, что он тебе те же соображения выдал, чуть со стыда не сгорела.

— Ага, выдал, только немного в других словах. Он, кстати, жутко переживал, что так все получилось.

— А я люблю про это вспоминать. Мы с тобой вдвоем были, и ты меня так рьяно защищал… Мой герой!

Тихий шорох и звук поцелуя в темноте.

— А теперь ты что-нибудь расскажи.

— Что например?

— Ну не знаю, что-то с твоей стороны…

— Хм. Помнишь, я тебя Сергею отдал тренироваться.

— Ага, на два занятия. Я жутко обиделась, решила, что ты хочешь от меня избавиться.