Убегая, она захватила только свой кошелек, в котором была пара тысяч. Следом прилетело сообщение:

«Возвращайтесь домой, я съеду».

Что ж, это уже был более конструктивный диалог. Майя на кухне размазывала кашу по льняной маминой скатерти, явно не предполагавшей наличия в доме маленьких детей. Ещё дочь уже успела порыться в родительском комоде и перепутать диван с горшком. И Яра была уже не столь уверена, что вправе подвергать дом своих родителей такому испытанию.

Что же касается остального… Её словно заморозило. И она была этому рада.

«Куда?»

«В общежитие».

Яра вздохнула и набрала его номер. Гриша ответил сразу.

— Плохой вариант, — сказала она. — На следующий же день все твои воробьи будут в курсе, что мы разошлись.

А они не только его воробьи. Они все ещё воробьи её отца, и пока не придёт новое поколение, так и будет.

— Ты не передумала?

Черт…

— Нет.

— Ясно. Съеду к маме. Сниму что-нибудь. Ты вчера так сказала… Яр, это твоя квартира.

В этот момент Яре все-таки удалось вложить в рот дочери ложку каши. Возмущенная этим фактом, Майя замахала руками, и маленькая кофейная чашка из сервиза, в которую Яра налила ей воды, потому что все остальные чашки были слишком велики, полетела со стола.

Яра успела подхватить её почти у пола, но из рук выпал сотовый.

— Яра? — долетел до неё голос Гриши. — Всё в порядке?

Она вытащила сотовый из-под стола и снова приложила к уху.

— Да, в порядке. Я согласна вернуться домой. Но только если ты найдешь для себя место, где можно жить нормально.

К вечеру Гриша снял какую-то комнату и сам приехал за ними, чтобы отвезти их назад. В машине они молчали. И было что-то укоризненное в тишине их квартиры, и в наполовину опустевших шкафах, и в отсутствии его зубной щетки в ванной. Суп стоял в холодильнике нетронутый, и это разозлило и одновременно обеспокоило. Что он станет есть? Опять булочки?

Это больше не должно было волновать, но волновало.

Дома у родителей получалось делать вид, будто она просто приехала к ним на выходные. Здесь же все вдруг стало слишком реальным. Майя перестала притворяться золотой девочкой. Снова закапризничала и запросилась на руки. Все было как всегда с одним отличием: раньше Гриша приезжал хотя бы в семь, и Яра совершенно нерационально проживала день в надежде, что он вернется и поможет ей, и станет легче. Но больше не было смысла ждать его возвращения.

Потекли дни. Вернувшиеся родители высказали на удивление мало эмоций. Не стали уговаривать все переиграть, хотя и выглядели явно расстроенными. Гришиной маме они решили пока ни о чем не говорить. Честно говоря, Яре было страшно предстать перед ней.

Первый раз Гриша приехал за Майей в конце недели.

— Я здесь с ней погуляю, — отвел глаза он. — Мне пока некуда забирать.