Об этом стоит напомнить дяде, и тогда, как мне кажется, он спокойнее отнесётся к понижению.

Закрыв этот вопрос, я дезактивировал полог тишины. Сделав вид, что мы снова вернулись в шатёр, Серек сказал.

— Ярар, и что ты думаешь насчёт Орлова? Неужели он доложит императору о том, что против баронов сражается только наш род?

— Орлов — человек императора, — ответил я, и добавил, — но при этом он не раз доказывал, что может принимать решения самостоятельно. Но только те, что шли на пользу Империи.

— Внук, — усмехнулся Серек, — ты не ответил на мой вопрос. Доложит он или нет?

— Николай сейчас с Анри. Уверен, что граф проследит за тем, что тот отправляет. Другой вопрос, что предпримет император?

— А что, ты имеешь своё мнение на этот счёт?

— Дед, как ты знаешь, Броф был дружен с отцом. И будь Талий жив, уверен, он был бы здесь. Думаю, смерть сына сильнее ударила по князю Броф, чем мы думаем. — Я выдержал паузу, продолжил. — А что касается Орлова, то я не хочу, чтобы наши взаимоотношения ухудшились. Ссориться с главой ГРУ мне не кажется хорошей идеей."

"Серек вновь усмехнулся. Он тоже понял, что с помощью «подброшенного» подслушивающего артефакта, мы навешаем лапшу на уши и Орлову, и тем, кому он передаст эту запись.

— А почему ты молчишь про Потёмкина? — спросил Серек.

— В последнюю нашу встречу у меня создалось впечатление, что именно он подговорил остальных глав бросить нас один на один против баронов.

— Снова твоя способность чувствовать враньё? — спросил Серек, при этом наблюдая как у меня увеличиваются глаза. Я мог определить, что чувствует Аяна. В последние дни перед отбытием, я стал замечать, что чувствую Элин и Михаила. Но я точно не был ходячим детектором лжи. Но видимо дед решил совсем запутать Орлова.

— Да, — ответил я, под одобрительный взгляд Серека. — Думаю Орлову, перед тем как лететь к императору, нужно заглянуть к князю Потёмкину. Хотяяя, — протянул я, — у меня нет желания вмешиваться в работу ГРУ. Уверен, Орлов и сам знает, что делать, — решил польстить я.

После этого мы обсудили тяжелую военную обстановку, при этом не забыв упомянуть, что Нурлан желает моей смерти. И это звучало так, будто было личным.

Уверен, если эта запись всё-таки попадёт к императору, то он, если я ему нужен в будущем, что-нибудь предпримет.

Когда мы вышли из шатра, то направились на обход войск. Время как раз подходило к обеду.

— Ты думаешь Потёмкин возьмёт всю вину на себя? — спросил Серек.

— Если Орлов не дурак, то он заставит подписать его всё, что ему нужно. А после Николаю нужно будет покаяться перед Александром о том, что не уследил и даже не подумал, что князь Потёмкин решит покончить жизнь самоубийством, — ответил я.

Дед, немного подумав, сказал.