Ярость

Инстинкт подсказывает, что нужно прыгать в машину и увозить отсюда свою неожиданную, но такую желанную добычу! Инстинкт вопит, что здесь небезопасно! Что все эти, блаженного вида люди, немного не те, за кого себя выдают! Я не знаю, откуда у меня эти мысли. Но я наблюдал за ними. Наблюдал и ни к чему пока придраться не смог. А хотелось! Хотелось позвонить Изотову и попросить его поспособствовать тому, чтобы вот прямо сейчас сюда приехала какая-нибудь областного масштаба полиция, и помогла мне быстро найти и забрать Дани.

Дом огромный. Построек куча. Людей десятки, если не сотни. Я думал, что найти ее здесь не получится. Но... То ли судьба, наконец, сжалилась надо мной, то ли просто мне очень повезло.

Она вышла сама.

В длинном платье, таком же, как у всех женщин, которых я здесь видел. С заплетенными в тугую косу волосами, покрытыми тонкой косынкой. Моя гордая красавица Дани шла сгорбившись, зашуганно оглядываясь по сторонам с ведром в руках.

Не знаю, каким усилием воли я сумел заставить себя не броситься к ней сразу.

Стоял в тени сарая, наблюдал, осторожно поглядывая по сторонам и выжидая момент, когда сюда, в ее сторону никто не будет смотреть. Людей в огромном дворе было предостаточно, как и любопытных, но умело скрывающих свое любопытство, глаз.

Как они все поступят, если я просто посажу ее в машину и уеду, открыв запертые на большой деревянный запор ворота? На что способны эти люди? Вполне возможно, что на нас просто внимания никто не обратит. И тогда я зря трачу время. Но вдруг... Вдруг всё не так просто? Ведь не зря же Изотов не стал действовать через силовые структуры и местную власть.

Только я все равно не смог удержаться и не позвать ее! Когда она посмотрела в мою сторону, когда на секунду мне показалось, скорее просто придумалось, что она меня узнала, что поняла... Не удержался и позвал по имени...

...На руках несу в маленький деревянный домик, в котором мы расположились с Сэмом.

Жаль самого Никиты нет внутри, а то бы хоть посоветовались, как дальше быть!

Он, играя роль журналиста, отправился с Леей осматривать местные ""достопримечательности"".

Укладываю на кровать, стаскиваю с ее головы сбившуюся косынку. Она похудела, лицо изможденное. Распахивает глаза. Неверяще вглядывается в мое лицо.

- Да я, я, не бойся! - провожу ладонями по плечам, по вытянутым вдоль тела рукам. Мне хочется стряхнуть с нее все плохое, что ей здесь делали! Мне хочется защитить ее.

Зажмуривается. Потом открывает один, правый глаз и, скользнув по мне, зажмуривается снова. Не могу удержаться от улыбки, хоть внутри и сводит тревогой.

- Дани, это я, Гордей! Девочка моя, бедная! Что они тут с тобой делали?

Мне так ее жаль, так жаль, что удержаться не могу - падаю на колени на пол рядом с кроватью. Тянусь губами к ее лицу.