и душа! Все раны затянутся, главное, чтобы лекарство для этого было! А у меня оно есть! Да еще и какое!

От моего ""лекарства"" прямо-таки разит животной какой-то силой, энергетикой этой!

Улыбаюсь, как дурочка! Мне бы впору плакать, а я стою и улыбаюсь! А потому что он приехал, всех плохих ""убил"", меня спас и вон, избитый весь, а с такой нежностью ко мне, с таким трепетом...

И, скорее всего, в это пойло, которое я там, в общине пила, все-таки подмешивают что-то, или оно просто так странно на меня действует, - у меня такие фантазии странные! Его хочу. Чтобы так, как когда-то у нас было - всю ночь, до утра, долго, страстно, чтобы все мысли из головы напрочь вышибло! И тело в ответ на фантазии такие отзывается сладкими спазмами в промежности.

Давай же, Дани, смелее! Это же, в конце концов, твой любимый мужчина! И в определенном смысле ему положена награда за спасение! Ну, и даже не в этом же дело! Давай, сделай хоть раз в своей жизни что-то, чего хочешь на уровне инстинктов, душой хочешь, телом... Но не мозгом, который вечно выдумывает запреты.

- Получается, ты не от холода трясешься? - спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

- Нет, - честно говорю я, старательно не замечая синяки и гематомы на его теле, заставляя себя видеть только его красоту - мускулы, поджарый живот, выступающие на запястьях венки.

И мне кажется, если не коснусь его, умру на месте! Вот просто перестану дышать и всё!

Именно поэтому я медленно сползаю перед ним на колени.

Он шумно вдыхает воздух еще до того, как мои руки ложатся на ремень его брюк.

- Не нужно, малыш... - его ладони накрывают мои нетерпеливые пальцы, но не пытаются их сбросить, а просто сжимают, ласково поглаживают.

Кажется, совсем недавно это всё уже было с нами. Там, в его доме, куда я приехала ночью. Сама. И я тогда уступила, засмущалась, не сделала того, чего хотела и чего, я это знаю, хотел и он тоже!

Решительно сбрасываю его руки. Потому что я вижу, как у него там все напряжено, как приподнимается ткань его брюк! Да и, вообще!

- Я сама хочу! - возмущаюсь, расстегивая ширинку и стягивая вниз резинку трусов. Я не для тебя стараюсь, если что! Мне самой это нужно сейчас!

Запускаю внутрь руку, вытаскивая наружу эрегированный, весь такой внушительный инструмент, который кажется мне скорее старым знакомым, чем привычным другом. Смеюсь, размышляя над таким сравнением. Дурочка...

Смеющимися губами прикасаюсь к розовой головке. Она чуть темнее остальной части ствола. Разглядываю, взвешивая, сжимая, трогая рукой.

- Красивый какой!

- Даже я... никогда не удостаивался таких... комплиментов, - с придыханием, хрипло говорит он.

- Ну, - облизываюсь, и говорю, прежде чем засунуть его в рот. - Он мне в отличие от тебя всегда доставлял только радость!

- Заааа-ррррааааза! - шипит он, подаваясь бедрами мне навстречу.