Испуганно зажимаю себе рот, чтобы не признаться, не сказать сейчас всю правду! Слезы сами текут из глаз! Домой! Домой хочу!

- Никто! Никто не трогал! - не могу я сейчас правду сказать! Не могу! Боюсь. - Отвезите меня домой, пожалуйста! Не хочу... здесь быть... больше-е-е!

Вижу, как Гордей сжимает и разжимает кулаки, как Никита, схватив куртку, быстро выходит из дома.

Ничего не хочу узнавать, выяснять о том, что было со мной... Домой хочу. К сыну.

- Сейчас Сэм вернется. И мы поедем. Домой.

Садится рядом. Тянет ко мне руку. Но не касается, а просто переворачивает ее ладонью вверх, как бы предлагая мне вложить свою ладонь в его.

Смотрю на сильные длинные пальцы. На линии жизни, которыми расчерчена его кожа. Рука немного подрагивает. Поднимаю взгляд. Смотрю в его глаза. А там, во взгляде такая любовь, такая нежность ко мне, что меня сносит пониманием этого, чувством острой нужны в его ласке, в его прощении, в том, чтобы принадлежать ему, быть с ним...

И мне нельзя этого, наверное! Мне нельзя быть нечестной с ним! Но я зачем-то ложусь щекой в его ладонь...

58 глава. Психология чувств

Не хочу спугнуть. Боюсь касаться так, как мне этого хочется. И да, меня обижает ее странная пугливость, ее нежелание контактировать, затравленное выражение ее глаз! Разве я виноват, что так получилось? Это уж, скорее, она сама виновата, что приблизила к себе Кузнецова, что позволяла ему считать, будто он имеет на нее какие-то права! И ведь даже тот факт не оправдывает ее, дурочку, что Кузнецов тогда с роликами и съемками всё подстроил, что обманул ее подсунутым монтажом о моей измене! Потому виновата, что обязана была мне доверять, раз любила, раз замуж вышла...

Но что значит моя глупая обида сейчас, когда любимой женщине плохо?"

"Ведь я всё-всё понимаю! Что ревновала, что сглупила, что мы оба нажестили немного. Но самое главное осталось прежним - я люблю ее, она любит меня. Что может быть важнее этого?

Но всё это я думаю до того, как... А потом она целует мою руку...

И это то самое состояние, когда сердце на мгновение замирает, а потом с такой бешеной силой начинает биться в грудную клетку, что кажется пульсирует всё тело!

Нежность, любовь, тоска и море других, не вычленяемых из общего потока, чувств накрывают меня с головой!

Люблю! Моя! Нашел! Никому не отдам!

Ну, всё, всё, отмораживайся, девочка моя! Давай, ты снова станешь ласковой кошечкой, такой, какой была со мной всего несколько дней назад! И я в последний раз и навсегда поверю, что счастье есть и оно находится в моих руках!

- Это ж я, малыш! - осторожно устраиваюсь на краешке постели рядом с ней. Но трогать страшно - вот только же шугалась от моих прикосновений. - Я так испугался... Люблю... Очень. Никому не отдам тебя больше! Иди ко мне...