— Моего старшего медведица вообще столкнула в Ледовитый океан, — поморщился отец, явно до сих пор содрогаясь даже при одном воспоминании о пережитом прошлом, не обращая внимания на этого самого «старшего», который закатил глаза, выдохнув с улыбкой: «Ну всё, началоооось», — Никто не думал, что он выживет после такого экстремального купания, а он вон какой вымахал!…

Наш молчаливый, хмурый и скупой на эмоции правитель просто кивнул головой в ответ, отводя глаза, и все еще испытывая огромную боль и тоску при воспоминании о своем погибшем отце, зато я улыбалась во все тридцать два зуба довольная, словно только что похвалили меня, и гордая тем, что Гром удостоился похвалы самого Карата!

Как говориться, дома и стены помогают!

— Уверен, что он будет достойным, справедливым и мудрым воином, каким был его прадедушка.

И нож.

— А конфеты есть? — улыбнулась Злата, хихикнув, когда здоровяк пробасил, чуть выгибая брови:

Словно что-то взорвалось в воздухе, опускаясь на плечи каждого неземным покоем, оглушительной радостью. восторгом и благословением наших великих предков, когда вслед за крохой зарычал Карат, а потом Гром и все-все-все наши Берсерки, отчего дом в буквальном смысле содрогнулся, а лес затих на много километров вокруг.

Моя голова разрывалась от внутренних криков, которые не могли вырваться наружу, пока я смотрела во все глаза на малыша, не слыша ничего, но отчетливо видя, как из его ротика вышел белесый, невесомый пар и все застыли, вытянувшись так напряженно, что казалось, будто в комнате сейчас раздастся звон!

Вот только я забыла, что Звезда была не просто чистокровной воительницей, но и крови Кадьяков, когда буквально через несколько секунд она уже влетела через дверь, распихивая на своем пути бледных и обездвиженных мужчин, которые словно превратились в монументы и то, что они живы выдавало лишь их судорожное рваное дыхание.

— Тайга на улице, мы поможем удержать его, — подскочила Звезда с колен, должно быть впервые за все то время, что я провела в семье, находясь рядом с Каратом настолько близко, что мужчина быстро и один ловким движением руки поймал ее за тонкое запястье, глядя серьезно и без присущего ему лукавства или хитрости, проговорив:

Гром слушал все эти душевные рассказы молча, но с большим любопытством, когда я чувствовала, что постепенно, час за часом, проведенным с нашей странной семьей, напряженность, скованность и недоверие покидают его, что лично меня радовало до состояния визга!

Хмыкнув, но как всегда промолчав, Гром скрылся на своей большой добротной кухне в поисках мужицкого лекарства на все случаи жизни, когда я увидела маячивших за порогом Тумана и Урагана, которые почему-то не входили внутрь.