Можно было бы конечно куда-нибудь смотаться, чтобы снять напряжение, позвонить любой знакомой, только не хочу их. Этих приевшихся Инг, Кристин, Милан, на которых встает только потому, что тела красивые и рты рабочие.

Хочу Её. На Лилю у меня стояк болезненный от одного взгляда в чистые карие глаза. Это ее желание избегать прикосновений и взглядов рвет к чертовой матери все границы. А то, как она произносит Влад… ислав Сергеевич со сжатыми зубами и молниями в глазах, и вовсе гарантирует член колом до самого вечера.

Нет, хрен я ее отпущу куда. Моя только. Она знает это. Вижу, что от Игоря своего подальше держится.

Он ее за руку берет, она вырывает пальцы. Целует, она уворачивается. От меня тоже, но я-то знаю почему. Боится, что снова окуну её с головой в унижения. Бл*дь, я всю жизнь, наверное, буду расплачиваться за свое мудацкое прошлое.

Въезжаю в подземный гараж, паркуюсь и на лифте поднимаюсь на двадцатый этаж.

Вхожу в квартиру и собираюсь сразу же отправиться в холодный отрезвляющий душ. Надеюсь, Лиля там возле него не крутится как нянька, надо было все-таки остаться, бл*дь.

Только сейчас замечаю на кухне свет. Забыл выключить, или…?

— Влад?

Или.

Кира. Вздыхаю и иду туда. Сегодня первый раз, когда я пожалел, что у нее есть ключи. Есть такие моменты, когда хочется побыть одному. Не то, чтобы она часто наведывается. Знает, что у меня, как у любого нормального мужика, есть личная жизнь, и не исключает возможностей напороться на бабу, что уже происходило и не раз. Кира не устраивает истерик, хотя попыток вернуть меня не оставляет. Но это скорее привычка, нить, которую невозможно разорвать. Мы всегда будем связаны одной и той же болью. Будущего у нас нет, но есть общее прошлое…

— Ты почему дома уже? Сбежала с собственного праздника? — спрашиваю, войдя на кухню.

Кира сидит на барном стуле в махровом халате, с мокрой головой и бокалом вина в руке.

— Показ закончился, а находиться на вечеринке не было желания. Потанцуют они там и без меня. Ничего, что я приехала? Завтра не придется за мной заезжать. Сразу поедем.

Я киваю, чувствуя, как оседают эмоции последнего часа. Ничто не отрезвляет быстрее, чем боль, вынутая на поверхность из закромов воспоминаний.

— Я в душ и спать.

Говорю коротко и разворачиваюсь, чтобы выйти, когда слышу:

— Влад, а кто эта Лиля? Ты с ней уехал?

Я не удивлен, что она спросила.

Слава еще несколько дней назад задал этот же вопрос. Видимо, мои эмоции по отношению к Цветочку заметны на расстоянии.

Впервые мне не захотелось отвечать. Никогда не скрывал, с какими бабами провожу время, наверное, потому что они не значили ничего, а Лиля — она единственная, кто имеет значение. Но и скрывать тоже не буду. Кире давно пора понять, что держаться за меня, как за спасательный круг — решение в корень неверное.