— Чертов сахар, где же он? — в сердцах всплескиваю руками, когда сзади раздается смешок. Резко оборачиваюсь.

— Возле окна, Лиль, — Влад стоит у двери и кивком головы указывает на ящик у окна.

Как давно он наблюдает за мной?

Открываю деревянные дверцы. Небольшая белая коробка выглядывает прямо с середины. Тянусь за ней, но тщетно. Господи, кто же здесь такой высокий-то? Зачем было запихивать ее так глубоко? Даже то, что привстаю на носочки, не помогает.

Я уже готова попросить Влада о помощи, когда вдруг его рука сама оказывается рядом и тянется вверх. Мужское тело прижимается ко мне сзади, а левая ладонь ложится на талию, разгоняя кровь на максимум. Я выпрямляюсь по струнке, чтобы не быть в такой непозволительной близости, но он как назло медлит и словно дразнит тем, что не может достать чертову коробку."

"В ноздри врывается аромат дорогой туалетной воды, возбуждая рецепторы и возвращая в воспоминания. Я слегка поворачиваю голову вправо и утыкаюсь взглядом в крепкую мужскую шею, а потом… Потом вдруг Влад резко опускает голову, и наши губы оказываются на расстоянии миллиметра. Я даже чувствую его горячее дыхание с примесью запаха сигарет. В голове мгновенно плывет, и я сама того не понимая, облизываю пересохшие губы. Пульс бьется так сильно, что ощущается в горле. Наверное, Влад тоже слышит это одуревшее биение.

Кадык на мужской шее дергается, и он внезапно наклоняется, приближая свое лицо к моему. Отшатываюсь в последнюю секунду, выигрывая в борьбе с предательским телом. Не знаю, какими силами мне удается вовремя отвернуться, чтобы избежать поцелуя. Выходит так, что губы Влада чиркаются о мою щеку и оказываются рядом с мочкой уха. Мне кажется, я дрожу. Такие острые и неподвластные контролю эмоции захлестывают с головой.

Воздух вокруг становится непереносимо тягучим, и чтобы вдохнуть его приходится приложить немалых усилий. Я едва дышу. Ноги отказываются слушать. Но Влад не спешит принимать поражение. Кладет вторую ладонь мне на лицо и удерживает за скулы, в этот же момент проводя носом по щеке и заставляя тело гореть болезненным огнем. Низ живота вспыхивает, скручивая в тугую пружину от власти, разящей от его дерзких и наглых действий.

— Ты понимаешь, что просто оттягиваешь неизбежное, Цветочек? — хриплый голос катится волнами по коже, разнося табун мурашек. Ладонь Влада все еще на моей талии, и я чувствую, с какой силой он впивается пальцами в ткань пиджака.

— Вы слишком самоуверенны, Владислав Сергеевич!

Меня бросает в жар и холод от осознания, что я как самая ничтожная женщина на планете хотела бы этого. Хотела бы снова вспомнить, как умеют целовать его жесткие губы, ощутить силу и власть над собой. Никому не удавалось вызвать эти ужасающие ощущение. Так было только с ним.