Совершенно другой человек, абсолютно мне незнакомый. Никогда бы не подумала, что бывший автогонщик станет директором крупной компании. Но надо признать, что эта должность ему чертовски идет с его-то властным характером.

— Влад, здесь недалеко, ты же знаешь. Да и погода хорошая, подышу воздухом.

— Воздухом ты будешь дышать завтра утром, когда по светлу пойдешь на работу, а сейчас ты подышишь хвойным ароматизатором в салоне моего автомобиля!

Нет, я ошиблась, когда сказала, что Щербаков настойчивый. Он неопытный детеныш по сравнению с гигантом Шаталовым.

— Я не люблю хвою, — зачем-то говорю глупость.

— Значит выбросим к чертовой матери, и будешь дышать мной.

От такой простой фразы мне действительно становится трудно сделать вдох. С трудом проглатываю слюну.

— Мне и тебе сказать, что меня жених ждет?

Суровое лицо вдруг преображается благодаря саркастической ухмылке.

— Цветочек, ты же знаешь, что меня подобный бред не остановит. Давай забирай свои вещи. Я жду тебя в машине.

Влад уходит, а я пытаюсь привести сердцебиение в норму. “Дышать им”. Еще чего! Когда-то я только и делала, что дышала только им, а он перекрыл мне кислород. Медленно и мучительно, смотря прямо в глаза и накрывая ладонью нос и рот, чтобы задушить равнодушием.

И как теперь понять то, что происходит сейчас? К чему эта показная забота и желание помочь? Снова хочет, чтобы я как наивная дурочка по очередному его зову бросилась к нему в объятия? Не выйдет. Я больше не та глупышка, которая вместо того, чтобы отрываться на последнем звонке десятого класса в клубе вместе с девчонками, послушно сидела рядом со своим пьяным парнем, уснувшим прямо в разгар вечеринки за одним из столов, перебрав водки и накурившись кальяна. Хватит. Игрушкой я быть не намерена.

Полная уверенности в своем решении, подхожу к столу, чтобы забрать сумочку и пальто, но невольно притормаживаю. Я пока еще не понимаю зачем, но что-то в тоне начальника, доносящегося из-за приоткрытой двери, меня настораживает.

Он наполнен гневом, хотя еще пару минут назад казался довольным жизнью.

— Найди мне на этого молокососа все, что сможешь. Вот где он у меня уже сидит."

"— Вы же знаете, что на Шаталова нет ничего, — отвечает, если не ошибаюсь, его заместитель Миралов. — Уже перекопали все. Пресса в курсе всех скандалов, где он был замешан, но это не мешает ему успешно руководить компанией, а в нелегальном он не был замечен.

— Сученыш, — раздается сильный удар по столешнице, и я вздрагиваю, опасаясь быть замеченной, но не отхожу. Преодолевая страх, обращаюсь в слух.