— Я говорил, что не желаю тебя видеть! Просил больше не появляться в моей жизни! Зачем ты приехала⁈

— Я люблю тебя, — без тени смущения ответила Елена. — Люблю… Поэтому приняла решение уйти от мужа. Мы скоро разведёмся, и нам с тобой ничто не помешает быть вместе!

Теперь я тихо рассмеялась.

Было забавно наблюдать, как та, что вероломно разрушила нашу семью, сейчас стояла на руинах своего брака. Конечно же, Василий не простил жену, явно больше не захотел носить ветвистые рога и подал на развод. А эта мерзость сейчас пыталась оправдать решение мужа своими высокими чувствами к Эду…

Противно.

— Мне здесь делать больше нечего, — поджав губы, я взяла лежащую на стуле сумочку. — Как только будут готовы документы, я исполню твою волю… — натянуто улыбнулась, на прощание посмотрев на некогда родного мужчину. — Надеюсь, тебе удастся побороть болезнь. Николь нужен отец. — Сказав это, я с гордо поднятой головой вышла из палаты.

Сердце предательски билось, а в горле всё ещё стоял колючий ком. Сейчас я была в такой растерянности, что никак не могла собраться с мыслями. Страх за жизнь Эда всё ещё не отпускал… Но я слишком устала быть частью этого глупого цирка, в который муж превратил нашу с ним жизнь.

Сделав несколько шагов в сторону лифта, я увидела, как из него выходит Антонина Семёновна. Она была слишком бледная, потерянная — взглядом мечась по номерам палат, она практически прошла мимо меня.

— Мама, — сдавленно произнесла я, понимая, что называю её так в последний раз.

— Сашенька, — подойдя ко мне, она крепко обняла меня. — Что с Эдичкой? Как он себя чувствует? — Сыпля вопросами, мама сжимала мои плечи. — Когда ты позвонила, я всё бросила и примчалась сюда. Но меня не хотели пускать, представляешь?

— Успокойтесь, пожалуйста, — скованно улыбнулась я. — С ним сейчас всё в порядке. Пара ушибов и лёгкое сотрясение головного мозга. Врачи говорят, что быстро поправится. — Рассказывать про опухоль я благоразумно не стала. — Он сейчас в палате. Только…

— Что только? — впившись в меня тревожным взглядом, Антонина Семёновна опустила руки.

— Не думаю, что вам стоит сейчас туда идти… У Эдуарда гостья.

Признаться честно, я была рада такому повороту событий. Мне совершенно не хотелось оправдывать перед Антониной Семёновной своё желание развестись, не хотелось очернять сына в глазах матери. Она должна была сама убедиться в том, что её любимый Эдичка небезгрешен.

— Гостья? — она растерянно свела брови. — Какая ещё гостья⁈

Я не стала отвечать, лишь освободила ей путь к сыну. Обогнув меня, Антонина Семёновна нетерпеливо открыла дверь и вошла в палату.