Где она? Что с ней? А если малышка… Нет… Об этом я запрещаю себе думать.

Найти дочь – это смысл моей жизни. Нет, она и есть моя жизнь. Я так мало о ней знаю. Не осталось даже ее фотографий. Все гниды уничтожили. Будто и не было моей девочки. Врезаю кулаком по кафелю. Боль отрезвляет.

Те твари назвали ее Дашей. Но я мысленно зову ее Надеждой. Она моя Надежда, моя звезда путеводная.

Звонок домофона немного приводит в чувства. Впускаю Наташку. Она влетает в длинном плаще нараспашку и коротком черном платье. Черные волосы, хищный взгляд, ярко-алые губы, расплываются в соблазнительной улыбке. Каждый жест отточен, выверен. В этом она вся, продуманная, расчетливая, хваткая.

– Заждался? – грациозно снимает плащ и, виляя бедрами, проплывает мимо меня в комнату.

– Где моя дочь? – мне по барабану ее игры.

– Костя, что за манеры? А угостить даму? – усаживается в кресле, закидывает ногу на ногу.

– Наташка, выкладывай, – нетерпеливо рычу.

– Натали, – поправляет меня.

Стерва использует свой козырь, играет на моих нервах.

– Пофиг. Как ты ее нашла? – хриплю. Я на пределе.

– Случайно, – пожимает плечами. – На одного персонажа собирала информацию. А тут нежданчик, – сверкает чернющими глазами.

– Где моя дочь? – скалюсь.

Наташка меняется в лице. Хмурится. Вздыхает. Не на такой прием рассчитывала.

– Ее удочерил Вениамин Толмачев. Знаешь такого? – голос приобретает деловые нотки.

– Червивый веник? – я аж поперхнулся. Прокашливаюсь.

– Он самый, – кивает.

Тошнота подкатывает к горлу. Моя дочь у этого слизняка! За что моей малышке все это?"

"Открываю бутылку минералки. Залпом выпиваю. Главное – жива. И ведь все это время была рядом.

– Как она оказалась у этого существа?

– Так он на этой истории репутацию свою подправил. Три года назад только ленивый не писал о его благородстве. Подобрал сиротку, пригрел. Герой для общества. Я знала про эту канитель. Но тогда параллель не провела. Все же считали ее… – запинается. Заходит на красную зону.

– Три года назад я даже мысли не допускал, что она жива, – заканчиваю за нее.

Никогда себя не прощу. Ни себя, ни ту… о змеюке лучше не вспоминать… даже мысленно.

– Вооот! – поднимается с кресла, достает телефон и сумочки, – Так что и у меня информации не было. Глянь, вот их семейное фото, – протягивает мобилу.

На червивого веника даже не смотрю. Взгляд цепляется за хрупкую девочку. Красивая, маленькая, огромные глаза, улыбается, лицо очень бледное. Сердце разрывает грудную клетку. Больно смотреть, невыносимо оторваться. Запредельные эмоции, непередаваемые. Впервые вижу свою дочь… Она моя. Чуйка срабатывает. Провожу дрожащим пальцем по снимку. А вдруг все же ошибка?

Взгляд падает на женщину рядом. Судорожно хватаю воздух открытым ртом.