Убеждала себя, что он сегодня на дежурстве или, наоборот, с дежурства, на котором его так загнали, что теперь спит мертветцким сном. И кого волнует, что до этого он всегда отвечал на мои звонки. Всё ведь бывает в первый раз? И вот такие тупые совпадения тоже. Смотрела на телефон и врала себе раз за разом, пытаясь придумать всё новое и новое оправдание себе, ему, всей ситуации. И как мантру повторяла: «Он поймёт, он обязательно меня поймёт».

Дашку и пальцем не тронула, хотя если честно, очень уж сильно хотелось её придушить. Ну или хотя бы дать хорошенькую оплеуху. Но я молча выслушала её объяснения, посильнее сжимая руки в замок, что б случайно не дать им ходу.

Когда наступила ночь, залезла под одеяло, свернулась калачиком, с силой прижимая к себе колени в надежде хоть как-то согреться. Меня бил озноб. Лежала и представляла, что там себе мог напридумывать Ваня, что могла сказать ему Даша, как на самом деле это всё выглядело со стороны. Мысли о родителях отползли куда-то на задворки сознания, об это было слишком больно думать. Легче было насчёт Чемезова волноваться. По крайней мере, здесь была ещё надежда на спасение.

Посреди ночи пришёл Андрюшка и нырнул под одеяло, обнял меня своими ручками-веточками за шею и очень вкрадчиво спросил:

— Плохо?"

"— Плохо, — не стала я ничего отрицать. Уткнулась носом ему в затылок, вдыхая запах детского шампуня, и размышляла о том, что совсем не заслуживаю этих любви и тепла, что исходили от брата. Вот почему я не могу точно так же с другими членами нашей семьи, почему со всем остальным миром у меня есть какие-то претензии, обиды, условности. И только с этим маленьким мальчиком у меня получается любить просто и безусловно.

Когда родители объявили, что у нас в семье будет ещё один ребёнок, я впала в уныние. Мне Дашки за глаза хватало, а тут ещё кто-то. Кто точно так же будет претендовать на моих папу и маму, на меня, наше время. Его рождения я боялась как огня. Мама перед родами долго меня наставляла, что пока её не будет, я останусь за хозяйку. Лиза, ты ведь взрослая, ты ведь старшая.

Где-то именно здесь пролегла черта, разделившая мою жизнь на до и после. На детство и уже недетсво. Кто бы ещё знал, откуда взялись все эти мысли. Просто вдруг всплыла ответственность, которую я совершенно точно не выбирала.

Но, вопреки логике и всему происходящему, мимо брата моё сердце пройти так не и смогло. Мне приходилось сидеть с ним, кормить, переодевать, успокаивать, иногда купать. Казалось бы, бери и ненавидеть его. Но я не смогла. Именно рядом с Андреем мне до последнего удавалась сохранить чувство беззаботного детства. Может быть, потому что оно было у него? А мне просто нужно было верить, что в этом мире может существовать что-то чистое и искреннее.