Заметь, ты с ними в одном ряду стоишь. Но жизнь слишком коротка, чтобы упускать шансы. У нас сейчас есть уникальная возможность добиться чего-то впечатляющего. И мы даём её и тебе тоже. Так что дурой не будь! — раз обзываться начал, следовательно, обиделся на мои подозрения. Это меня немного успокоило, потому что означало, что они здесь не только корысти ради.

В отличие от Кирсанова Макс не был таким резким:

— Лиза, я же тебе сказал, что мы тебя там будем ждать при любом раскладе. И в любое время. Мы тебя любим, ты одна из нас. И это уже данность. Но я согласен с Арой, у нас есть уникальная возможность, и было бы глупо ей не воспользоваться.

Между нами повисла гробовая тишина. Я так и не смогла разобраться в своих чувствах, слишком много их было во мне.



— Я могу подумать?

— Завтра ночью поезд, — отвечал Максим, пока Кирсанов недовольно хмурился. Его бесили мои сомнения. — Можешь поехать с нами. А можешь не ехать. Это только твой выбор. Но подумай, чего ты сама всё это время хотела? И что ждёт тебя здесь? — всё-таки Ребров был замечательным психологом. Я даже не могу сказать, что он специально мной манипулировал, скорее уж точно знал, чем меня завлечь.

 — Закончишь универ, а что потом? Знаешь, я после жизни на севере многое осмыслил. Всегда нужно стремиться к большему, иначе повседневная жизнь, она затягивает.

Если бы я хоть на мгновение засомневалась в их искренности, но пятое чувство подсказывало, что они оба верят в то, что говорят. А ещё я была не готова их потерять. Потому что кем по своей сути я была без них?

Это сейчас, уже взрослая Лиза понимает, что особенными нас делают не другие люди, а мы сами.

А тогда, в девятнадцать лет, мне только казалось, что я знаю эту жизнь.

На другой стороне весов была семья и Ванька. В последнее время у нас дома установился относительный мир. Я не давала поводов для скандалов, а родители старались лишний раз не лесть в мои дела, радуясь тому, что я присмирела. Дашку я убивать не хотела… Ну и Андрюшка, мой славный и сладкий мальчик, который скрашивал мою домашнюю жизнь. Верила, что однажды добьюсь высот и смогу доказать родителям, что я-молодец. Что не зря в нашей жизни были все эти перипетия, сложности, что они могут мной гордиться.

Да, чёрт возьми, я ждала их одобрения, даже если совсем не желала жить их жизнью.

А ещё Ваня. Только от одного его имени что-то больно кольнуло в сердце, непонятной тоской расходясь по всему телу. У меня не было к нему африканской страсти или великой любви. Я ведь даже не знала, что толком чувствую к нему. Но это был мой Ванька! С этими его нелепыми кудряшками, пухлыми губами и голубыми глазами. Всем этим своим благородством и правильными представлениями о жизни.