Но Бодлер уже вошёл в раж и даже уложил меня на диван, подминая под себя.

— Дима, нет, — неочень убедительно прошу я. Не зная сама, хочу ли я, чтобы он прекращал или нет.

— Лизка, я буду заботиться о тебе. Я сделаю всё-всё, что захочешь, только не уезжай, — со страстью просит он, до конца не понимая, о чём говорит.

Это очень соблазнительно. Согласиться. Поддаться его уговорам. Просто довериться ему. Снова почувствовать себя нужной и желанной, после стольких лет холода и морального насилия над собой.

— Нет! — повторяю более громко.

Он меня не слышит, горячая Димина ладонь уже поднимается по-моему бедру.

— Нет! Прекрати! — и тут я уже не просто кричу, а отталкиваю Бодлера и скатываюсь с дивана. Потом ещё для надёжности отползаю от него. Я не его, я своих желаний боюсь.

Он сидит на диване и не шевелится, только дышит тяжело. А я ёрзаю по полу, пытаясь привести себя в порядок.

— Лиза, выходи за меня!

Ну вот опять!

Тут мои нервы не выдерживают, и меня пробирает смех.

— Вы все издеваетесь, что ли надо мной! Нет, Дима, нет!

Бодлер бьёт кулаком по дивану и зло рычит:

— Я тебе настолько не приятен?!

— Ты-то тут причём?! Что вы меня все замуж пихаете! Я всё твержу, что жить не знаю как. А в ответ лишь одно — мужика найди себе.

— Я сделаю…

— Всё. Знаю, всё ты для меня сделаешь. Только ты меня спросил надо оно мне? — я тоже злюсь. Вскакиваю на ноги и начина метаться по комнате, проклиная всё на свете.

Успокоиться получается с трудом.

— Ты не представляешь, как сейчас соблазнительно сказать тебе да.

— Так скажи, — с хищным оскалом предлагает он. Дима тоже уже взял себя в руки.

— И что я буду делать? Ходить с тобой на светские раунды и улыбаться всем без разбору?

— Можешь продолжить работать…

— В том-то и дело, что не могу. С тобой или без тебя. Знаешь, чем это всё окончится? Однажды тебе просто надоест играть со мной в семью. Надоест, надоест, даже не сомневайся, — отсекаю я любые его возражения. — Мне же надоело делать вид, что меня всё устраивает.

Вдох-выдох.

Подхожу к нему близко-близко, опускаясь перед ним на колени, кладу свои руки на его бёдра. Глаза в глаза.

— Димка, милый мой. Ты хороший, ты замечательный. Вот только я не могу. Совсем не могу. Сломано во мне что-то. Да и не нужна я тебе. Поверь. Прости меня, если сможешь, — лёгким поцелуем касаюсь его губ и прошу на последок. — Не бросай, пожалуйста, парней. Они тоже тебе нужны.

И быстро, не дожидаясь его реакции, покидаю квартиру.

На улице у самого входа меня встречает Сгорский. Его я тоже сегодня не боюсь.

Подхожу почти вплотную к нему и шепчу на ухо:

— Евгений Львович, позаботьтесь о нём.

— Можешь, не сомневаться.

Глава 8

Твои глаза такие чистые, как небо!Назад нельзя, такая сила притяжения.Твои глаза… Останови это движение!Я для тебя остановлю эту Планету.