Так и завязались между нами то ли дружеско-деловые, то ли по-деловому дружеские отношения. Правда, в последнее время нашей дружбе стало тесно, что было проблемой. Димка был откровенно не против, чтобы между нами что-то закрутилось. А я… А я после своей тупой и детской влюблённости в Артура не могла пересилить себя. Но об этом совсем точно не хочется думать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

До последнего старалась не давать никому никаких надежд… Всё что было в Диминой голове, было только в Диминой голове. По крайней мере я на это надеялась, делать ему больно мне не хотелось. Поэтому, пристальное внимание к моей персоне со стороны Сгорского было мне не понятно. Это сегодня мы с ним малой кровью обошлись, парочкой взглядов и одним жестом. А так, я же знаю, будь его воля, он бы меня на Луну сослал, лишь бы подальше от царского тела, то есть Бодлера…

— Дело не в вас, — словно прочитав мои мысли, вдруг говорит Никита.

— Дело не во мне, — на автомате повторяю я.

Мы уже преодолели МКАД и уверенно двигались в направление моего дома, когда мой спутник опять решил заговорить со мной.

— Какие планы на будущее?

Отвечать не хотелось. Никита, конечно, не свой шеф, но мы-то знаем, откуда ноги растут. Я пристально посмотрела на него, примеряясь с тем, стоит ли мне что-то объяснять или нет. Никита с улыбкой встретил мой подозрительный взгляд.

— Можете не отвечать.

— Могу, — соглашаюсь я. — Только ведь Евгений Львович всё равно не успокоится, пока не узнает подробностей.

— Всё настолько таинственно? — Никита даже и не думал отрицать причины своего любопытства.

— Да, нет, всё до безумия банально. Захотелось жизненных переменных, чего-то менее напряжённого и более простого.

— Даун-шифтинг?

С подозрение кошусь на своего временного водителя, издевается он надо мной, что ли? Но Никита как всегда спокоен и невозмутим.

— В простонародье это называется иначе — заебалась.

Никита понимающе кивает:

— И что теперь?

— Не знаю. Устрою себе длительный отпуск, уеду куда-нибудь… — вдруг понимаю, что мне самой хочется уже кому-нибудь выговориться.

— На море?

— На Волгу…

Я думала, что удивлю Никиту этим замечанием, но тот скорее уж веселится, по крайней мере, улыбка на его лице больше не отстранённо-вежливая, а саркастическая. Что меня задевает, становиться как-то обидно за любимую Волгу.

— Знаешь, как там хорошо? Я её когда впервые увидела, у меня дух захватило. Я тогда совсем соплячка ещё была… — и зачем я только всё это говорю?!

— Домой вас просто поняло, — прерывают мои оправдания.