Но моя слабая женская сущность просит у меня ещё чуть-чуть, ещё мгновение… Я только постою с ним. Вот так вот. И всё. Ещё минута, две, три…

В сумочке вибрирует телефон, возвращая меня на Землю. Я ещё не успела отреагировать, а Ванька уже рычит:

— Не отпущу.

— Даша! У тебя есть Даша.

— Я разберусь!

— Нет! — окончательно прихожу я в себя, и резко присев вниз, выныриваю из его объятий.

Только когда оказалась на достаточном расстояние, осмеливаюсь на свою пламенную речь, которую уже второй день носила в себе.

— Ванька, я так виновата перед тобой. Во многом, если даже не во всём. Но сейчас поздно что-либо менять. У тебя Даша и… Да и этого достаточно. Просто, у тебя Даша. Меня Дима ждёт. А ты не такой…

— Не такой — это какой?! — вдруг заорал он. Хрипло, громко и некрасиво. — Как это, блять, понимать!!! Что я должен ещё сделать, чтобы ты начала меня как достойного себе воспринимать?!"

"В горле запершило. Смотрела на его дёргающиеся желваки, из-за которых меня так и подмывало обратно прижаться к нему. Теперь совершенно точно видела, как он в этом нуждается. Странно, но сейчас, после всех разговор с Артуром и признаний самой себе, мне стало гораздо легче понимать и принимать Ваню.

— Ты надёжный, ты честный, ты хороший, ты самый лучший. И ты не предаёшь. Ты не изменяешь… — со слезами на глазах начала перечислять я. — И я не могу позволить себе, опять испортить твою жизнь…

И прежде, чем он успел хоть что-либо сказать, я выскочила за дверь и понеслась вон из ресторана.

У всего есть свой предел прочности. Рано или поздно у любого терпения наступает своя точка кипения, после чего либо линия невозврата, либо должно случиться что-то такое, что перевернёт ситуацию под совершенно другим углом.

Я смотрел, как очередная дверь закрылась вслед за Лизой, и ждал, когда же будет пройден мой перевал.

Самое смешное было в том, что чем больше событий происходило за эти дни, тем больше я начинал верить Лизе. А может быть просто лучше стал разбираться в её поступках.

Всё началось после того, как Влад сказал, что Лиза улетела в Москву. Я вышел из Пеликана с полной уверенностью, что мне просто необходимо что-нибудь сломать. Сел в машину и попытался закурить, но сигарета как назло не желала начинать тлеть. Со злостью отшвырнул всю пачку.

Разве ты не этого хотел? Чтобы она сделала что-нибудь этакое, чтобы тебя отпустило? Вот и пользуйся моментом, начинай её ненавидеть, начинай бить себя в грудь и кричать о том, что ты знал, так оно и будет. Не ты ли до последнего убеждал Лизу в том, что рано или поздно она наиграется и уедет. Доубеждался? Докричался? Радуйся, ты теперь свободен!

Вот только радости во мне было ни на грош.