Но тут из-за занавесок выскочил ещё один человек, желающий нашей смерти, причём в сильнейших муках.

— Вы! — тыкал в нас пальцем Семёныч. — Вы! Вы мне кухню разгромили! Что вы себе позволяете?!

— Ревность, — как-то пространно изрекла Артемьева, подкидывая мне очередную бредовую идею.

— Приступ ревности, — уже более внятно объяснила я.

— Какая ревность?! — возмутился управляющий.

Я уже приготовилась пояснить происходящее, но тут вмешался Димка со своим издевательским замечанием:

— Интересно знать, кто кого приревновал.

По его глазам поняла, что он откровенно так издевается над нами. Ах так, ну тогда получайте, Дмитрий Александрович.



— Как это кто кого?! — деланно удивилась я и обняла Миланку за плечи, из-за чего та сразу напряглась. — Конечно, же Милашечку к вам. Мы — активные лесбиянки, знаете ли, народ агрессивный.

И для пущего эффекта ещё и Артемьеву за одну грудь схватила. Та лишь недовольно фыркнула и попыталась сбросить мою руку, но я была намерена играть до последнего свою роль.

— Сладенькая, ну хватит уже скрываться, пришло время миру узнать о нашей горячей любви.

— Илюшина, ты больная на голову, — закатила глаза Миланка.

— Это всё исключительно от переизбытка чувств!

Она ещё раз попыталась избавиться от моей руки, из-за чего мы сделали пару неаккуратных шагов назад, после чего за нашей спиной послышался звон бьющегося стекла. Как оказалось, мы снесли чистую посуду с тумбы, которая стояла у самого входа.

Из-за занавесок показались охранники, но мы с Миланкой хором завопили:

— Мы сами!

И синхронно присев на корточки, стали собирать осколки, при этом тихо переругиваясь.

— Это всё ты, — ткнула она в меня пальцем.

— Ага, точно. Это я в себя первая супом кинула!

— Просто ты одна одним своим видом умеешь так сильно бесить.

— Что поделаешь!?

Мы очень рьяно разбирали осколки посуды, полностью игнорируя всех остальных присутствующих. Охранники вернулись обратно, Семёныч тоже куда-то делся. Хотя, я бы с превеликим удовольствием оставила их, и избавилась бы от кого-нибудь другого."

"В какой-то момент мы с Миланой схватились за один и тот же осколок, который каждая стала тянуть на себя.

— Ой, — одновременно запищали мы, порезавшись. У меня на пальце вылезла первая капля алой крови, тоже самое случилось и с Артемьевой. Мы посмотрели на нашу кровь, сливающуюся воедино друг с другом на белом осколки тарелки, и хором воскликнули:

— Посмотри, что ты наделала!

В этот момент лопнуло терпение самого Дмитрия Александровича, который очень прытко подскочил к нам, и «дёрнув за шкиру», одним движением поднял нас на ноги и железным тоном приказал:

— Сели, обе, немедленно!

Первый раз видела Диму таким злым. Появилось в нём что-то такое бешенное, отчего внутри всё перевернулось. Довели.