– он не стал договаривать, оттолкнул брюнетку, встал с кресла, поправляя эрегированный член и не с первого раза застегивая брюки.

Ее я знала. Соня. Устроилась в компанию месяца два назад. Эффектная, красивая, только-только получила диплом. Никита всегда кривил лицо, когда она проходила мимо. “Слишком доступная. Женщина не должна такой быть. Ты такой не была, этим и покорила”, – говорил он.

– Боже… – я прикрыла губы ладонью, чувствуя, как несколько глотков шампанского поднимаются к горлу.

«Мерзко», – это все, что сейчас крутилось в голове. Унизительно и больно.

Наконец спало оцепенение, я развернулась и побежала, едва не столкнувшись с кем-то.

– Наташа! Наташа, стой! Стой! – Никита догнал и крепко ухватил меня за локоть. – Ты почему не дома?

– Серьезно?! Тебя только это интересует?

– Тебе было плохо, – он осмотрел меня с головы до ног, словно хотел найти что-то, что помогло бы переложить ответственность за случившееся.

– Не трогай, – я дернулась, освобождаясь и отступая. Минуту назад его рука была в вырезе другой. От мысли, что это случилось не в первый раз, по телу побежали мурашки отвращения. Никита возвращался после встреч, целовал меня… а ведь до этого мог целовать другую. – Давно ты с ней? – спросила я, сглатывая слезы.

– Нет. Клянусь. Сегодня впервые. Я перебрал. Слушай, – он осмотрелся и попытался приблизиться. – Едем домой и спокойно поговорим.

– Поэтому ты захотел назвать дочь Софией? – выкрикнула я, совершенно не контролируя эмоции. Я забыла, где я, кто меня окружает. Наплевала на то, что будут говорить коллеги за моей спиной.

– Я не понимаю, – сказал Никита растерянно.

– В честь любовницы?!

– Не говори ерунды, Наташ. Это просто имя. И ты не беременна! У нас нет дочери. Я вообще не понимаю этой претензии.

От его уверенного тона опешила. На мгновение почувствовала себя виноватой.

– Нет, никаких претензий, Никит, – огрызнулась я, подхватила сумочку и пошла на улицу.

Все вокруг казалось смазанным, нечетким. Люди, звуки. Я не поняла, как перешла на бег, несмотря на высокие каблуки.

– Да стой же ты! – Никита поймал меня, прижал к себе, не позволяя отстраниться.

– Отпусти! Отпусти! – я била его по груди, шее, лицу. Сумочка выпала из рук, содержимое рассыпалось по земле.

– Я сейчас вызову такси, мы вернемся домой и спокойно поговорим.

Такие правильные и взрослые слова приводят в бешенство.

– Я не хочу говорить с тобой! Ты предал нас! Растоптал меня. Унизил.

– Зря ты приехала. Наташ, – добавил он спокойно. – Тише! – он тряхнул меня, от чего я клацнула зубами и ошарашенно уставилась на мужчину, которого считала своим. Своим во всем.

– Я вызываю такси, и мы едем домой, – повторил он, крепко беря меня за локоть, доставая телефон из кармана брюк и включая его.