– И во многом заблуждаешься.

- И в чём же, например? – поддерживаю я эту игру.

- Скажу, если прекратишь выкать."

"Пару минут я молчу, размышляя, достаточно ли сильно хочу знать ответ на свой вопрос, чтобы идти на такую уступку. В принципе, в обращении по имени ничего такого особенного нет. Мы давно знакомы, он вхож в наш семейный круг, и сам ко мне обращается на «ты» после того самого нашего разговора с поцелуйными последствиями. К тому же нас связывает долгая история взаимной неприязни... в общем, почему бы нет?

- Хорошо. Не вижу в этом ничего сложного. В чём я заблуждаюсь, Азим? – поворачиваю к нему голову.

- Мне очень приятно слышать своё имя из твоих уст, Николь, - в уголках мужских губ появляется довольная улыбка.

И я на миг теряюсь, ловя себя на откровенном любовании. Всего лишь внешностью. Внутренне он мне по-прежнему не нравится. Но внешне... ему надо почаще улыбаться, вон какой красивый становится. Одним взглядом какую-то принцессу подходящую покорит. Главное, чтоб от меня отстал.

- Этого я действительно не знала, но предполагала, что услышу что-то более весомое и интересное.

Хмыкнув, Азим качает головой.

- Ты просто невозможная. Даже комплименты воспринимаешь враждебно. Я знаю, что в семье у вас всех между собой очень хорошие отношения. Почему же ты такая ершистая выросла?

- Я ершистая только с одним человеком, - вырывается у меня неожиданное признание. И сразу хочется шлёпнуть себе по губам. Теперь он ещё, не приведи Праматерь, подумает, что это от каких-то больших чувств.

И действительно. Мой спутник даже притормаживает, удивлённо вскинув брови. Поворачивается ко мне всем корпусом, пристально рассматривая.

- Вот как? – тянет задумчиво.

– И чем же я заслужил такое особенное отношение?

- Помнится мне, что начинали мы… с твоего обещания что-то рассказать, а не с моего, - напоминаю, сузив глаза.

- Верно, - чувственные губы снова вздрагивают в намёке на улыбку. Что-то его босварийское высочество слишком часто улыбаться мне начал. Раньше вечно хмурым букой ходил. – Хорошо. Главное твоё заблуждение в том, что я плохо отношусь к тебе и твоей семье. Это… не так.

- А как? – требовательно смотрю на него.

- Мне сложно однозначно ответить на твой вопрос. Я признаю, что действительно был введён в заблуждение моим отцом и его приближёнными.

Признаю, что во многом ошибался, доверяя его суждениям. К сожалению, не могу сказать, что избавился от всех предубеждений, но я провёл достаточно времени в Сэйнаре, чтобы разобраться, где ложь, а где истина, и проникнуться уважением к твоим родным.

Ничего себе признание! Но искреннее ли оно? Или это для того, чтобы добиться от меня желаемого? Впрочем, почему бы ему не быть искренним? Как говорит папа, уважать можно и врага, если он достойный.