Вряд ли это кто-то из приближённых дяди, тот своё окружение чистит с регулярной жёсткой основательностью. А вот дед… пожалуй, возраст сделал его слишком мягким. Наверняка, именно в их бабушкой окружении затесались новые соглядатаи отца.

Ну или дед сам сообщил сыну, на ком я решил жениться, чтобы ещё раз поставить на место своего старшего изгнанного отпрыска.

Три года назад, мой отец, хоть и под давлением обстоятельств, но всё же сам отрёкся от трона. Тогда он раскаялся в своих преступлениях, оплакивая своих дочерей, моих сестёр, которые сгинули из-за его непомерных амбиций, интриг и безответственной неразборчивости в средствах.

И с достоинством принял изгнание, ставшее его расплатой за содеянное. Но время лечит даже проснувшуюся совесть. И всё чаще мой изгнанный родитель стал позволять себе вмешиваться в то, что его больше не касается, и пытаться влиять на то, что никоим образом не является его сферой ответственности.

Вот и сегодня, накануне прибытия сэйнарской делегации, он написал мне, что матери стало хуже, и, взыграв на моих сыновьих чувствах, вынудил приехать к нему во дворец, чтобы высказать мне всё, что думает по поводу моего решения женится на Николь Сэйнар.

Стоило мне выйти от матери, как меня позвали в кабинет отца для разговора.

- Не спрашиваешь, значит? – вспыхивают яростью его глаза. – А своей головой думаешь? С тех пор как Корим стал наследным принцем, его ты чтишь больше, чем родного отца, и даже больше, чем деда. Ты стал его верным цепным псом. Думаешь, он сделает тебя наследником? Имея сына от своей бешеной сэйнарки. Да плевать он хотел на тебя. Ты нужен только своей настоящей семье, сын.

Запомни это!

- О какой семье ты говоришь? – поднимаю равнодушный взгляд. Кривлюсь цинично. Этот разговор меня уже откровенно начал утомлять. А ещё забирать время, которое я мог бы потратить более продуктивно. – Той, которую ты разрушил? Кому я нужен? Больной матери, которая едва замечает моё присутствие, когда я приезжаю? Мёртвым сёстрам? Или может, тебе? – склоняю голову набок. – Ты всё дёргаешь за ниточки, которыми раньше управлял мною. Всё пыжишься от собственной важности, захлёбываясь злобой, ревностью и завистью к брату.

И никак не поймёшь, что управлять мною больше нельзя. Я сам принимаю решения, касающиеся моей жизни. И Николь Сэйнар я выбрал сам, потому что хочу видеть своей именно эту юную женщину. Тебя не устраивает мой выбор? Это твои проблемы. Значит, невестку и будущих внуков ты никогда не увидишь. А сейчас позволь откланяться. У меня есть обязанности в столице.

То, как белеет отец от едва сдерживаемой ярости я отмечаю почти отстранённо. Он давно не вызывает во мне практически никаких чувств.