И уж совсем редко, когда три или все четыре бога снисходили своей милостью к ребёнку. После этого на пальце левой руки у младенца появлялась маленькая татуировка в виде колечка с определённым орнаментом.

У Нори была защита двух богинь, но с моим появлением она исчезла. Неа говорил, что мне нужно обязательно зайти в первый же храм и получить благословение, иначе его отсутствие вызовет много вопросов и подозрений, ведь у каждого жителя этого мира есть храмовые татуировки.

Боги Диссайра мне нравились. Они были вполне материальны, иногда, хоть и очень редко, спускались из своих обителей и помогали людям, прислушивались к их просьбам, защищали.

Татуировки были не только красивым украшением, но и, как я уже говорил прежде, мощным защитным артефактом. Именно он ограждал от насилия и принуждения. Да и легенды о богах были интересны и красивы.

Их было четверо: богиня природы Арили и её брат Саурис, тот кто держит нити Судьбы, богиня Амела, покровительница целителей и семейного очага, и её брат, бог-защитник Теодорис. Однажды на путях Вселенной они встретились и полюбили друг друга. Арили нашла свою любовь с Амелой, а Саурис отдал сердце Теодорису.

После этого мне стало понятно, почему в этом мире люди были так терпимы к однополым союзам: раз богам можно, то почему нельзя людям? Другие боги попытались их разлучить, и тогда четвёрка ушла и создала свой мир — Диссайр. Амела и Арили поселились на серебристо-розовой луне, а Саурис и Теодорис — на серебристо-голубой. Ну кто бы сомневался! Один раз в году две луны сливались, и тогда на небе появлялось необыкновенно-прекрасное чудо: большая серебристая луна переливалась розово-голубыми красками и сверкала золотыми всполохами. Это Саурис любил Амелу, а Теодорис — Арили. Милая шведская семья! И если в эту волшебную ночь получалось зачать ядро, ребёнок рождался очень сильным и одарённым. Хоть везло не всем, в это время на Диссайре происходило любовное сумасшествие. Обострялись все чувства и эмоции!

Вот такая легенда о любвеобильных и весёлых, но справедливых богах.

Сайри осталась ждать меня в небольшом скверике. Снаружи храм выглядел как красивое светлое здание из белого мрамора, либо очень похожего на него материала, с розово-голубыми прожилками.

В его архитектуре не было вычурности или помпезности, лишь красивые сдержанные линии. Когда я вошёл, меня сразу же поразила уютная атмосфера и чувство, что тебя здесь ждут. И ждут не с подношениями, а просто так. Для того, чтобы выслушать и помочь…

Я увидел четыре небольшие чаши, окружавшие выложенный мозаикой центр зала. В них нужно было положить по одной монете, не важно какого достоинства. Неа рассказывал, что деньги идут на помощь сиротским приютам, а не для нужд жрецов или самого храма.