Потому что я не герой и ради Вики готов поступить как сука! И я подставлю вас всех, если вы не решите этот вопрос правильно. Короче: если не станете мне помогать, злая колдунья превратит ваши жизни в ад.

Я поправляю его галстук, расправляю полы его пиджака. И, глядя в холодные серые глаза, говорю негромко:

– И злая колдунья — это не я, Кир! Ты же знаешь, что папашка Вики намного хуже меня… Да и всех нас, вместе взятых. Несмотря на наши деньги, связи и власть, Соколов-старший может раздавить нас одним мизинцем, — криво ухмыльнувшись, исправляюсь: — Точнее, вас! Ведь мы с Викой уже уедем.

Похлопав друга по плечу, разворачиваюсь и иду к своей тачке. Сажусь за руль, опускаю стекло:

— Поговори с друзьями. Я жду от вас решения этим вечером.

После чего сразу уезжаю. И так уже потратил уйму времени. Почти всю ночь занимался поиском информации об отце семейства Соколовых. Ранним утром решал вопрос с клубом Соболева. А перед встречей с ним заезжал на свой участок, где вовсю идёт строительство дома. Игната я пока не видел, но вот его супруга Лиза прогуливалась с коляской недалеко от собственной калитки. Она, конечно, не была рада меня видеть, но убегать не стала и даже поздоровалась, едва заметно кивнув головой.

Наверное, мне всё-таки жаль женщин своих друзей, потому что они, так или иначе, пострадают. Ведь их мужчины настолько упрямы и глупы, что постоянно ошибаются. Правда, последняя ошибка, если они её допустят, может стать роковой.

Отчаянно давлю на газ, чтобы с помощью быстрой езды выветрить из головы всё сострадание к бывшим друзьям, да и вообще все мысли о них.

Я хочу думать о Вике. И должен быть рядом с ней. Со вчерашнего дня изголодался по ней даже больше, чем за последние четыре года. Потому что дорвался. Наконец-то испил стоны с её вкусных губ. И эти стоны теперь служат болезненным напоминанием о том, что Вика мне пока не принадлежит. Потому что у неё есть муж. И они спят в одной постели…

Торможу свои мысли. Нет, я свихнусь, если буду думать о том, что хирург трахает Вику. Твою мать, мою Вику!

Бросив тачку на противоположной стороне дороги, захожу в салон и тут же натыкаюсь на испуганный взгляд администратора.

— Вы? — выдыхает она, немного побледнев.

Да, стричься мне ещё рано. Да и являться сюда, наверное, не стоило. Но сейчас мной управляет не здравый смысл, а лишь любовь, бушующая в сердце, и безумное вожделение.

— Виктория у себя? — изображаю на лице добродушие.

Не знаю, почему эта девушка так на меня реагирует, но, честно признаться, меня немного злит её нелепый страх. Словно я её обидел.

— У себя, — отвечает она сдавленно. — Сейчас сообщу о Вашем визите…

Осекается. Смотрит на меня выжидающе, потому что я, наверное, должен представиться.