— Ян… — друг опустился на корточки возле меня, — посмотри на свет, — посветил фонариком в глаза, и я сразу зажмурился. — Пожарка уже едет. И полиция, — как можно спокойнее оповестил меня Алиев, выключив фонарь на телефоне. — Нам пора уходить, пока не вляпались по самые яйца.

Я бросил взгляд на столпившихся за забором соседей. Они нас, конечно, заметили, но мы были так далеко, что вряд ли кто-то опознает наши лица. Медленно поднялся с земли, но не спешил уходить, потому что хотел дождаться пожарных. Хотел вновь войти в дом, чтобы ещё раз обыскать его.

— Один из людей Соболева уже едет сюда, — будто почувствовав мои намерения, сказал Алиев. — Он будет сообщать нам о каждом шаге пожарных. Включай мозги, Ян! — рявкнул друг, встряхнув меня за плечи. — Нам надо валить отсюда.

Пока мы брели к противоположной стороне участка, Ренат с пылом убеждал меня:

— Ёе там не было! Я знаю, что сейчас ты склонен драматизировать… Но Вика жива! И мы найдём её!

И вот я снова в поисках, вашу мать!

Так долго её искал… Испытал глубокое потрясение, когда нашёл. Ведь Вика полностью изменила внешность. Но мне было плевать на это, потому что мы любим не глазами…

А теперь я снова её потерял. И даже не знаю, где искать."

"В течение часа пожар был потушен. Нижний этаж дома сгорел полностью. Перекрытия сильно пострадали, и второй этаж почти рухнул. До середины следующего дня спасатели расчищали тлеющие обломки. Но их вердикт всё-таки вернул меня к жизни. Никаких тел. Никакого присутствия Вики. В доме не было ни её, ни хирурга.

Однако после возвращения к жизни меня вновь скрутило от боли. Я снова не знал, где она. Знал лишь, что рядом с этим ублюдком. И он наверняка причинял ей боль.

Я вновь почувствовал ад внутри себя. Две недели полнейшей агонии. Невыносимой боли. И беспомощности.

Барабаню по клавишам до боли в пальцах. Сигарета в пепельнице почти истлела, и я прикуриваю новую, прервав свою маниакальную игру. Втягиваю горький дым в лёгкие. Голова немного кружится от насыщения крови никотином.

Зачем я начал курить?

Потому что, блядь, слабак! Беспомощный! Бесполезный! Который не смог спасти свою девушку!

Я не должен был отпускать её! Ещё в тот вечер, когда держал в своих объятьях… Когда, наконец, нашёл её под маской незнакомки… Не должен был позволять ей возвращаться к мужу!

В кармане вибрирует телефон, и я растираю окурок по пепельнице. Захлопываю крышку рояля, бросаю взгляд на бокал с вискарём, к которому не притронулся… Не могу себе позволить сейчас прибегать к спиртному, потому что от него боль в груди немного притупляется. А я, блядь, хочу её чувствовать!

— ТВОЮ МАТЬ!

Дёрнув рукой, смахиваю бокал, и он разбивается вдребезги. Вскакиваю и начинаю пинать по самому рояля, потому что долбаная игра на нём делает только хуже.