Выйдя из воды на берег озера и без сил упав на травку, первое, на что она обратила внимание, что на улице значительно теплее, чем бывает в конце декабря; дальше странности только множились – небо было предрассветным, розоватым, но она точно помнила, что на улице стояла ночь. Мокрая одежда липла к телу, мешала. И, пытаясь ее снять, она увидела, что одежда не ее. И руки не ее. Ноги тоже чужие. Волосы другие, у нее светлее и короче. Она вся оказывается не она вовсе.

Чужие ноги подкосились, и она на четвереньках вернулась к озеру. Нет, не искать мужа, о нем она вообще не вспомнила.

Ей нужно было увидеть себя-не себя. И отражение её показало молоденькую светлую пышную девушку.

Потом на лужайку выбежал парень, назвавший её странным именем Юбана. Обняв, отвел в хижину, стоявшую не в далеке, помог избавиться от мокрой одежды.

- Ну, этот парень, младший сын трактирщика, Арель, теперь мой муж. В той хижине и была наша первая ""добрачная"" ночь. Потом вышли в деревню, отец нас благословил…

- А как ты вжилась в роль? Как не выдала себя? – Задала я наболевший вопрос.

- Так же, как и ты. Ты же не раскололась!

- Я светлая леди.

Хожу надменной, презрительной аристократкой, - выдала я свой секрет.

Надежда-Юбана фыркнула:

- А я ходила обиженной цацей. Ни с кем, кроме мужа не общалась, на всех смотрела так, будто это они совершили то покушение на нас с Ромой.

- И подействовало? – Конечно, вопрос глупый, но сдержать его не смогла. Я же так долго ни с кем нормально не разговаривала.

-Как видишь. - Сказала с самодовольной улыбкой, а потом серьезно добавила.- Просто совпало, что это была самая удачная тактика. Отец этой Юбаны был кузнецом, и хотел выдать ее замуж за своего ученика, Ареля.

А она влюбилась в воина. А, так как силой выдавать замуж тут законом запрещено, отец поговорил с воином, грозил лишить её наследства. Сердцеед и уехал, даже не попрощавшись с влюбленной девочкой. Поэтому, видать, она топиться-то и пошла. Я всё это позже узнала. А Арелю повезло: из воды вышла уже я, деморализованная, готовая на все, лишь бы жить. Да и красавчик он. Высокий, здоровый, волосы, как созревшая пшеница и голубые-голубые глаза. А сейчас у нас в кузне уже двое наемных рабочих, свой дом, мастерская, магазин. Четверо своих детей, трое приемных. Одна из приемных дочерей уже замужем, бабушкой меня сделала.- Тут даже не скрывала гордость. – Так и живём. А ты как попала сюда, если не секрет, конечно?

Какие уж тут секреты? Самой же выговориться хочется, и информацию собрать тоже надо.

- Я в клуб пошла, а там взрыв…наверно.

- Что, до сих пор бандюги друг друга мочат?"

"- Нет, сейчас в стране все тихо-мирно, ну, по сравнению с девяностыми. Банды уже распались: кого посадили, кого похоронили, а самые ушлые легализовались.