Ну, у тебя что, свободных подруг нет? Если нет, давай я тебе найду! Идет? Но про эту забудь. Не пара на тебе. Занята она.

– Пап, я сам разберусь. Скажи, где она? – потребовал я.

– Скажу, но после того, как мы поговорим с отцом жениха девушки, – строго отрезал отец.

Ладно. Ладно, – успокаивал себя. Что они мне могут нового сказать? Я видел собственными глазами этого утырка, и уж вряд ли они мне откроют Америку, если свалят все на Мартышку.

– Ты же знаешь, что у нее брат сидит? – Ловлю на себе пристальный взгляд мента.

– Ну и?! Мне-то что до него? – пожимая плечами, откидываюсь в кресле.

– А то, что они с мамашкой своей всеми правда и неправдами пытаются хоть как-то помочь ему. Это она говорила? Что сына моего специально под себя подложить хотела, ища свою выгода, а все потому, что я в хороших отношениях с начальником тюрьмы, в которой сидит ее братик. Меркантильная стерва! Мелкая, а расчетливая, аж волосы на голове от такого встают.

– И как это может относиться ко мне? – вскинул бровь.

– А так, сын. Она поняла, что ты рыбка побольше будешь и власти у твоего отца побольше будет. Вот решила, как паразит перекинуться на тебя. Разве этого не понятно? Не ты ей нужен, а мое положение. Я бы не удивился, если бы она ко мне через время в штаны полезла. Сейчас девки такие, ничего не стесняются.

– Все! Довольно! Вы оба на голову больные извращенцы! – Я вскакиваю на ноги, да так рьяно, что кресло отскакивает от меня и с грохотом падает на пол.

– Мы еще не договорили! – прорычал сквозь зубы отец, сверля меня злыми глазами.

– А мне больше и не надо. Я все услышал.

Уже развернулся, чтобы уйти, когда в спину ударил голос отца:

– На Эдуарда не будет заводиться уголовное дело. И да, Олеси в городе нет. Можешь не искать. Жених забрал свою невесту, и они уехали. Это его девочка, Андрей. Не смей больше причинять ей вреда. Пусть она живет там, где ей место.

Сказать, что я был растерян после нашего разговора, – это значит не сказать ничего. Я был подавлен. Разбит. Уничтожен морально. В голове после слов отца и мента сразу сложилась какая-то странная картинка. Неправильная, низкая, грязная. Образ невинной и чистой Мартышки ушел на задний план, а на переднем появилась циничная, двуличная Олеся, которая сразу же во мне увидела того, с кого можно было поиметь больше, чем со своего Эдика. И все ее безрассудные поступки тоже казались мне такими вымеренными и продуманными, что невольная тошнота от разочарования подкатила к горлу.

Воспоминания оборвались из-за покашливания в динамике.

– Эй, Анри! Ты еще на связи? – воркует Вика. – Так что там с этой девчонкой?

– Только то, что я тебе сказал. Ах, и вот еще новость какая, – хмыкаю в трубку. – Наш «сводный братишка», оказывается, тут жениться задумал.