Выскочила на улицу и пулей, насколько позволяли босоножки на танкетке, поторопилась к машине и только сев в удушающе жаркий салон выдохнула."

"Как мне отшить этого надоедливого мужлана? Его намеков он не понимает, сказать прямо: Я не заинтересована в общении с вами? А что мне за это будет? Ведь он не последний человек в управлении, и вполне способен сделать мою жизнь невыносимой. Как бы не попасть под увольнение, если ему вдруг не понравится моя грубость. А ведь ему это под силу, ведь не зря я проработала в кадрах столько времени. Неугодных людей увольняют по щелчку пальца, а поводы находятся самые смешные – не указал в отчете налоговой какой-нибудь нулевой счет, который забыл закрыть, потому что он пустой. И вуаля.

Завела мотор и открыла окна, выезжая с парковки.

Надо срочно придумать планы на вечер, а еще лучше уйти из дома, только бы не попасться Иванычу на глаза.

Глава 21

Стук колес убаюкивал. Так всегда бывало, когда путешествуешь на поезде. Сидишь в своем купе и постепенно начинаешь залипать в одну точку.

Ту-тук, ту-тук.

И так по кругу. Почти неощутимая тряска, которая колебала только в тамбуре, куда выходил курить. Почти неуловимый тремор, идущий по коже. После того как выйду из поезда будет казаться, что жизнь остановилась. А пока этот движ выжимал все силы, и хотелось спать. Неимоверно. Наверно мать меня укачивала в детстве, потому что сейчас глаза сами собой слипались. Лег удобнее, толкая продавленную подушку под голову.

Внизу на койке спала Алёна. Напротив сидел Кириченко, и как и я, залипал в окно. Только я лежал на верхней полке и наблюдал за другом со стороны. Это помогало отвлечься от мыслей и хоть как-то занять себя в этой бесконечно ускользающей реальности.

Горный пейзаж за окном постепенно сменялся лесополосой, оповещая о том, что я все дальше от этого ада. Неужели это все позади?

Обстрел посольства длился три часа. И хорошо, что не дольше, запасы патронов для того, чтобы отбиться подходили к концу, и мы уже простились с жизнью и мысленно представили как там в плену и талибов, но те отступили. Видимо не у нас одних кончились патроны.

Я больше всего боялся за Алёнку. Мужику попасть в плен страшно, но еще страшнее попасть туда молодой девушке, у которой, по сути, только начинается жизнь.

В этот раз никто не пострадал, ребята сработали слаженно, и толстые бетонные стены спасли жизнь двадцати военнослужащим. Когда думаю об этом становится страшно. А что, если бы целью местных было не просто попугать обстрелом, а именно убить? Уверен, им рано или поздно удалось бы это, поэтому, когда те отступили и скрылись, это показалось каким-то чудом.

Никогда не забуду глаза Кириченко, когда после последнего шквала пуль наступило оглушающее затишье.