С нажимом произнесла, и друг нахмурился и уже хотел возразить, но я ткнула в его сторону пальцем и сердито нахмурилась.

– Пашка должен знать.

– Марк!

– Ладно… А ты пообещай, что сама скажешь ему при первой возможности.

– Хорошо, – ответила с легким сердцем, ведь прекрасно знала, что таких возможностей можно и избегать."

"– То есть этот хрен не дождался, когда за мной простынет след, и прибежал к тебе скрашивать одиночество твое да?

– Ой вот не надо сейчас, ладно? Ты и сам вон тестики с Дашкой делал едва ли не через неделю после нашего расставания!

– Две недели, – ответил и улыбнулся во весь рот, и его белые зубы контрастно блеснули на фоне малинового лица.

 – И вообще, мне все еще паршиво что мы вот так с тобой расстались, прости, – посерьезнел и весь шутливый тон сошел на нет. – Ты хорошая. Но я Дашку люблю, похоже.

– Любишь? – искренне улыбнулась и отвернулась, чтобы достать из шкафа чашки.

– Не знаю как эта хрень называется, но я скучаю по ней. И постоянно думаю, – смутился, и замолчал, не смотря на то, что я отвернулась, чтобы дать ему возможность высказаться и не чувствовать себя глупо.

 – И что планируешь делать?

Он мастерски перевел стрелки на меня и теперь уже я не спешила оборачиваться, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Не знаю… рожать буду конечно, – оперлась на столешницу, позабыв о чае и все еще пустых чашках. – В декрет пойду, постараюсь разобраться со всем сама.

– Пашка должен знать, – повторил как попугай, и я разозлилась.

– Что он должен знать? Что я влетела? Я ему сказала! Знаешь, как он отреагировал? – горло сдавило, и я замолчала, а потом шумно выдохнула и продолжила устало. – Если он тебя так избил, подумай, что я от него натерпелась…

– Если он пальцем…

– Нет, – обрубила, заметив, что кулаки Марка сжались.

Он уперся ими в стол, намереваясь подняться, но я осадила. – Я о нашей с ним ссоре. Ничего другого. Просто поорали.

– Он похоже, серьезно влип, Ир. Не помню, чтобы Суворов с какой-нибудь бабой дольше раза перепихивался, не в обиду. А если с тобой аж дважды, то…

Замолчал, а я горько ухмыльнулась, с циничностью побитой собаки.

– То это конечно любовь, Марк…

Марк ушел, и хоть я и сама попросила его уйти, тут же ощутила пустоту и холод, когда осталась одна.

Хотелось спать, но мне было страшно оставаться наедине со своими снами о Пашке, поэтому старалась оттянуть момент засыпания как могла. Приняла теплый душ, смыла с себя все тревоги и дурные мысли, разобрала постель и легла, устало глядя в потолок.

Паше передали крестик? Думает ли он обо мне теперь? Пожалел ли что не забрал его лично? Глупые вопросы роились как пчелы, и я потянулась в мобильному, чтобы проверить сообщения. Нет ни одного. Даже не написал спасибо.