Выронила куртку, оступилась и едва не сломала ногу на одной из ступеней, но почти не заметила боли.

Достигнув двери, из-под которой и выползал густой светло-серый дым, я толкнула её и очутилась в самом настоящем аду.

Из корзины с бумагами, стоящей на полу, вырывалось пламя. Оно уже перекинулось на стены, стало пожирать вырезки из газет и журналов.

Я сделала глубокий вдох, закашлялась от горечи, проникшей в лёгкие. Меня окружал лишь дым, кругом были лишь сизые клочья. Глаза слезились так сильно, что взгляд застлала пелена. Огонь, получивший порцию кислорода из-за открытой двери, разошёлся не на шутку.

А я металась по комнате и кричала имя мужа. Звала его, захлёбывалась своими криками и ощущала, что мои лёгкие изнутри пылают.

— Алёна! Алёнаааа! — раздался в ответ тот голос, слышать который я хотела больше всего на свете.

Сердце радостно застучало, когда меня с силой дёрнули за руку, потащили к выходу, которого я не видела, хотя он и был в паре шагов от меня.

— Быстро вниз! — скомандовал Ледов и продолжил тащить меня за собой, словно послушную куклу.

По лестнице наверх уже бежали охранники. Двое из них несли огнетушители, но я отмечала эти мелькающие картинки краем сознания, словно всё окружающее происходило не со мной. Лишь только ликовала, что Ледов жив и он рядом.

— Что ты здесь делаешь?! — завопил он, когда мы оказались на крыльце. — Какого хрена творишь?

Я снова закашлялась, согнулась пополам, пытаясь вдохнуть свежего воздуха. Он спрашивал, что я здесь делаю? И это всё, что волновало Глеба?

— Я тебя… ненавижу! — выпалила, стоило мне только распрямиться. — Ненавижу! Ты понял?!

Размахнувшись, я влепила мужу звонкую пощёчину. Адреналин бушевал внутри, и мне казалось, что перед Глебом стоит какая-то другая Алёна. Не я.

— Доходчиво, — усмехнулся Ледов. — Что ещё?

— Ненавижу! Вот что ещё!

Вторую его щёку постигла та же участь. На лице Глеба не дрогнул ни единый мускул. Мне же в голову пришла запоздалая мысль, что муж в любую секунду может меня попросту выкинуть, как котёнка. Приказать убираться ко всем чертям и больше не появляться в его жизни.

Ледов сделал шаг ко мне, и я с огромным трудом удержалась от того, чтобы не отступить.

— Что ты со мной делаешь, Алёна? — шепнул он, вглядываясь в моё лицо так пристально, что его глаза превратились в два чёрных бездонных колодца.

— А что я с тобой делаю? — хрипло спросила в ответ.

Он кривовато усмехнулся, после чего произнёс:

— Поехали… покажу.

Ледов взял меня за руку. Крепко, едва ли не причиняя боль. Повёл в сторону машины, а я не сопротивлялась и шагала следом. И в этот момент испытывала ликование, смешанное с опаской. Впрочем, с Глебом, похоже, всё могло быть только так, а не иначе.

Мы лежали на огромной постели.