Потому что с каждой секундой, проведённой наедине с Ледовым, мне становилось всё беспокойнее. Но только опасалась я сейчас вовсе не его.

— Я надеюсь, ты с ними не заговаривала, — мрачно ответил Глеб, опираясь бедром на стол и закладывая руки в карманы брюк.

— Нет. Я с ними не заговаривала, — ни разу не приврала мужу. — А вот они со мной — вполне.

— И?

— И ничего. Не переживай, я ничего им не сказала из того, что уже завтра может стать новым жареным фактом.

Ледов тяжело вздохнул и, вынув руку из кармана, растер ею затылок.

— Я не хочу, чтобы ты принимала в этом какое бы то ни было участие, — процедил Глеб.

Обошел стол, устроился на своем месте. Сделал вид, что увлечен чтением бумаг, хотя, я видела его застывший в одной точке взгляд.

— Отчего же? Я поэтому и приехала. Почему меня, например, не вызывают по этому делу? Им хватит моих сбивчивых показаний, которые я дала прямо на…

— Тебя и не вызовут. И если ты переживаешь, что меня посадят — не посадят. Весь этот цирк по телевизору, чтобы отвлечь внимание на себя. — Он побарабанил пальцами по столу и продолжил: — Сейчас охрана выведет тебя с чёрного хода. Садись в такси и уезжай. Тебя никто не потревожит. Документы о разводе я пришлю с курьером.

Он говорил это совершенно ровным, даже обыденным тоном, а я вдруг ощутила, как мне не хватает кислорода.

— Ты… решил со мной развестись? — выдавила из себя, поняв, что все мои страхи и волнения — ничто, по сравнению с тем, что чувствую сейчас.

— Это будет самым лучшим выходом. Для тебя. И крохотной компенсацией за то, что я с тобой делал.

От напряжения, сковавшего тело, я начала постукивать носком туфли по полу. Вышло нервно и рвано.

— То есть, всё, как и всегда, Ледов, — насмешливо-болезненно проговорила, поднимаясь с дивана.

И уже направилась к выходу, когда меня окликнул Глеб:

— Что ты имеешь ввиду, Алёна?

Мне совсем не нужно было отвечать на этот вопрос. Ведь выбор был сделан. Да и остаться наедине с собой и неизвестностью Ледову бы не помешало. Но всё же я обернулась и сказала:

— То и имею. Ты всё привык контролировать и решать сам. Даже самой подать на развод мне не даёшь, — я хмыкнула и пожала плечами.

— Ты хотела подать на развод? — спросил он приглушённо.

Я помедлила, словно размышляла над ответом. После чего открыла дверь и прежде, чем уйти, задала риторический вопрос:

— А какая теперь разница?

35

Вернувшись домой, первое, что я сделала — нашла небольшой отель за городом и забронировала отдельный домик на берегу озера. Мне нужна была перезагрузка.

Ледов хотел со мной развестись? Ради бога! Пусть разводится хоть десять раз подряд, мне уже плевать. Осталось только убедить себя в этом окончательно.