Дождалась, пока прислуга наполнит наши чашки кофе и обратилась к мужу: — Как раз хотела с тобой поговорить.

Он дернулся, как от удара. Видимо, понимал, о чём пойдет речь.

— Алёна… давай куда-нибудь уедем. Хочешь на неделю? Хочешь — на месяц? Возьмём с собой Марусю, просто ото всего отвлечёмся, — проговорил Глеб, пока я отпивала кофе, хотя мне кусок в горло не лез.

— Глеб… Я не хочу, — покачала я головой. — Вообще я собиралась сказать тебе, что пока планирую переехать к родителям.

— Я против.

Его слова прозвучали как-то… сдавленно. Как будто на шее Ледова сомкнулись чьи-то пальцы, мешавшие ему говорить.

— Причины, по которой ты меня… похитил, больше нет, не так ли? — вскинула я бровь.

В разговоре возникла вынужденная пауза, пока на столе расставляли блюда с едой, от одного вида которой меня воротило. Я пристально смотрела на Глеба, он — отвечал тем же. И только по тому, как потемнели его глаза, понимала, что внутри у него бушует настоящий пожар. Внешне же муж был спокоен.

— Нет, её больше нет. Но я надеялся, что ты захочешь остаться рядом со мной, — наконец ответил он приглушённым голосом, когда нас оставили вдвоём.

— Я желаю иного. Я хочу вернуться к родителям и пожить дома.

— Алёна…

Он вскочил с места так внезапно, что я испуганно отшатнулась. А когда потянул меня за руку, понуждая встать со стула, моё сердце и вовсе стало биться в горле.

— Я люблю тебя… не хочу отпускать…

Глеб впился ртом в мои губы. Едва ли не до боли, словно хотел меня сожрать. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, смяла ткань рубашки до белизны в костяшках пальцев.

И да… я загорелась. Зажглась неистовым желанием, почти таким же, которое испытывала, когда была в постели с мужем. Только теперь оно было пропитано чем-то горьким, как будто на губах полынь осталась.

— Хватит! Хватит, Глеб! — выдохнула моляще, оттолкнув мужа от себя.

Ледов не отступил, но отстранился, тяжело дыша. Смотрел на меня омутами глаз, в которые меня утягивало, словно в смертельный водоворот. Но я не должна была идти на поводу своих чувств! Я должна была сопротивляться!

— Я хочу уехать. И у тебя есть только два пути, — прошептала из последних сил.

Муж всё же сделал шаг назад, оставляя мне совсем не то, чего я хотела. Желала почувствовать свободу, а ощутила пустоту и одиночество. Но знала твёрдо — если сейчас поддамся, я просто себе этого не прощу.

— Какие? — приглушённо спросил Ледов."

"— Или ты меня отпускаешь… и я, возможно, когда-нибудь вернусь. Или я остаюсь, но буду вновь считать себя твоей пленницей, на чувства и желания которой тебе плевать.

Мы стояли друг напротив друга. Постепенно надсадное дыхание стало утихать.