— В смысле? — вероятно, и сам не ожидал, что ввергнет сестру друга в такой ступор. Да и, положа руку на сердце, повода тупить так нещадно у Даши не было, просто… Присутствие Стаса рядом напрочь отключало мозг.

— В прошлый раз ты убежала, потому что ждал клиент. Я решил, что если забить час твоего времени… И оплатить… Не сбежишь…

Если Стас думал, что своим ответом помог хотя бы немного разобраться — ошибся. Лишь в еще больший ступор вогнал, и если раньше у Даши просто щеки горели, то теперь уже сердце начало из груди вырываться, потому что… Даже если тебе давно не семнадцать, если ты носишь на безымянном пальце кольцо, подаренное другим, рядом с Волошиным ты навсегда глупый, влюбленный Носик, готовый в каждом его слове слышать намек на шанс.

— Я не возьму с тебя деньги, Стас. Это несерьезно… Да и ты ведь к папе ходишь. Он лучше меня. Более опытный. Зачем тебе я?

— Ты что, обиделась, Носик? — Стас быстро уловил перемену настроения — от удивления до раздражения, вот только… У него не было шанса понять, с чем это связано. Только Даша знала. — Прости, я не хотел обидеть, просто… Все думал, как бы подойти, снова позвать пообедать, а тут осенило… Глупая идея была, да?

— Да. Глупая… И почему фамилию свою не назвал? Волошин — не сложнопроизносимо вроде бы.

— Думал, будет сюрприз… — только Стас улыбался вот так — единственным «вздрогом» уголков губ. В семнадцать Даша каждый раз заново в него за это влюблялась, а в двадцать пять… Тихонько будто умирала каждый раз. — Имеешь право выгнать…

Даша чуть сощурилась, соображая, потом же головой мотнула.

— Нет. Если пришел — садись. Будешь платить болью…

Даже пошутить попыталась, маскируя под этим всю бурю эмоций, которые вдруг захлестнули. Подошла к умывальнику, давая себе чуть времени на то, чтобы собраться под видом тщательной подготовки рук. Маску надела, перчатки, подошла к креслу, поймала взгляд Стаса — улыбающийся опять. Ну и грустный. Теперь он всегда на пятьдесят процентов грустный.

— Ненавижу это кресло… — Стас бросил замечание, пока Даша подгоняла высоту кресла и лампу.

— Конкретно это? Вы вроде бы видитесь впервые…

— Стоматологическое. Предчувствие боли не вдохновляет…

— Ну ты сам на это пошел.

— Ради тебя ведь.

Он наверняка имел в виду что-то свое. Менее интимное, менее безнадежно сладкое, менее значимое, но…

— Ты, главное, не пытайся говорить, когда я буду осматривать. Так может вообще без боли обойдемся…

Даша же пряталась за профессионализмом. Изо всех сил. И гнала… Мокрым веником, диким ором, тихим плачем из мыслей очередную фразу, которая наверняка засядет рядом с другими ее мучительницами на подкорке.

Благо, Стас послушался.