– Нет, Миш, не хочется что-то.

– Ну ладно. Эм?

Я покачал головой.

Мои друзья ринулись к озеру, сбрасывая с себя одежду по дороге. У костра остались только Раевский с Полиной.

– Как дела, Тась? – спросил я негромко. Музыка, которая играла из колонки, установленной на пивной бочке, наверняка мешала Полине слышать нас. Пока что это было мне на руку.

– Нормально. А у тебя?

– Неплохо.

– Поля с Раевским, – протянула она. – Вы расстались?

Я заставил себя держать нейтральное выражение лица, несмотря на то, что внутри меня пульсировали болезненные спазмы от созерцания гармонии в свежеиспеченной паре.

Хотелось вырвать руки мудиле, который так сильно мне подгадил со всех фронтов. Но мне нельзя было действовать опрометчиво. Нужно было все сложить так, чтобы он сам себя закопал. И не только перед Полиной. Если сейчас сказать пацанам, что Саня подставил своего, они его разорвали бы. Но я хотел не так. Я хотел, чтобы при этом всем присутствовала Полина. А еще я не считал нужным рассказывать ей о прокуроре. Стремление Поли к справедливости могло только ухудшить ситуацию для меня. Потому что если бы она пошла заявлять на того прокурора, Мишка попал бы под раздачу первым, потому что всплыло бы его имя. За ним полетели бы все остальные, как и я. А так удар пришелся только на меня. Просто потому что я сказал этому Тиханскому, что он обидел мою девочку. И сломал ему челюсть. А, ну и на пару недель сделал импотентом, отбив ему достоинство. Так что мне нужно было действовать аккуратно. Но как же, сука, хотелось лютовать. Разорвать к чертям всех, повинных в проблемах моей Куклы. Растерзать зубами на мелкие ошметки, подхватить Федотову и уволочь в свою пещеру. Залюбить до обморока, зацеловать обиженно надутые губы и сделать так, чтобы взгляд из осуждающего и пренебрежительного превратился в ласковый. И, возможно, благодарный.

– Мы и не встречались, – процедил я сквозь зубы.

– Но ты так заботился о ней, как будто…

– Хотел трахнуть, – прервал ее я. – И трахнул. Еду дальше.

– М-м-м. И далеко едешь?

– Да вот смотрю на тебя, Тася… – я намеренно сделал паузу, чтобы она прониклась моментом, а потом слегка наклонился к ее уху и продолжил низким голосом: – и завидую своему другу. Нехорошо это, наверное.

Я отстранился в ожидании эффекта от сказанного. И он не заставил себя ждать. Эта шалава провела пальцем по моему бедру, заставив содрогнуться от отвращения. Мне едва удалось сдержать в себе эмоции. А так хотелось отбросить ее руку и послать куда подальше. Встать и выкрикнуть во всеуслышание, как эта дрянь поступила со своей подругой, но только от нее я мог узнать, замешана ли она в деле с прокурорским.

– Ну почему же нехорошо? – проблеяла эта овца. – Мы рабы наших желаний. И иногда они должны исполняться.