На пару секунд я даже опешила от своей смелости и немного испугалась, потому что челюсти Тарханова оказались крепко сжаты, а во взгляде пылал пожар. Я попятилась назад, не зная, чего ожидать от него. Страх, что меня снова кто-то ударит холодными щупальцами опутывал мои внутренности. Я нащупала ручку двери и, пока Тарханов надвигался, рванула ее на себя и выбежала. Слетела с крыльца прямо под дождь и побежала. Я не знала, могу ли открыть калитку, получится ли выбежать, но я неслась, скользя по дорожке скрипучей подошвой кроссовок. Бежала, не оглядываясь. Из-за грома я не могла слышать, бежал ли за мной Тарханов, но я уносила ноги так, как будто Эмиль гнался за мной с топором.

В груди разрывалось сердце, молотя по ребрам, дыхание застревало где-то в горле, легкие горели то ли от бега, то ли от страха.

Не успела я достигнуть ворот, как была подхвачена за талию и поднята вверх. Я коротко вскрикнула, а потом в горле как будто поставили заслон и я не смогла выдавить из себя ни звука. Ужас сковал его настолько сильно, что, казалось, я никогда не смогу говорить. А потом меня прорвало. Я начала бить по рукам Эмиля, царапать их и кричать.

– Пусти меня! Пусти немедленно! Не смей! Эмиль, пожалуйста!

Сквозь пелену слез я видела, как мы приближались к дому, и мне становилось еще страшнее. Я знала, что Эмиль подвержен агрессии, но не знала, на что он был способен в такой ситуации. Для меня оставалось загадкой, мог ли он обидеть меня, или его агрессия распространялась только на парней? И я поймала себя на мысли, что не хотела бы выяснять. Мне было по-настоящему страшно.

– Перестань брыкаться, – рявкнул Эмиль мне на ухо, вынуждая еще сильнее размахивать руками и ногами. – Полина!

– Отпусти меня! Эмиль, пожалуйста, пусти!

Он занес меня в дом, поставил на ноги и рывком развернул к себе.

Ярость никуда не делась из его взгляда. Там плескалось столько чувств, что я невольно поежилась от осознания, какие они и чем грозят мне. Эмиль схватил меня за затылок и резко притянул к себе, впиваясь в губы поцелуем. Злым, агрессивным, неконтролируемым, и я… ответила. Вложила в этот поцелуй весь свой страх, всю ненависть. Мне хотелось показать Эмилю, как сильно я зла на него, насколько испугана его поведением.

Поцелуй вышел из-под контроля.

Я поняла это только тогда, когда была прижата к двери спиной, поднята в воздух, зажатая бедрами Эмиля, а мои ноги обвивали его талию. В рекордные сроки моя промежность была прижата к члену Эмиля, а уже в следующую секунду он, не жалея меня и не проверяя, насколько я влажная, ворвался внутрь. Я громко вскрикнула от вторжения, и врезалась затылком в дверь. Тарханов не занимался со мной сексом, а если и занимался, то злым. Он трахал меня, вколачиваясь до боли, заставляя меня сжиматься от тянущих ощущений внизу живота.