Знала, что с него сняли все обвинения и выпустили из тюрьмы, но, как ни пыталась, так и не смогла найти номер или актуальную электронную почту.

Общие знакомые делали вид, что не знают меня. Сестра Клима внесла мой телефон в черный список. А дом, в котором мы жили, оказался продан.

Нас словно не было. Ни голодных поцелуев, ни сумасшедшего секса, ни любви, в которую я так быстро поверила. Не осталось ни одной ниточки.

Сейчас же прямо передо мной стоит более зрелая копия Хаванского. Тот самый «дядя Ярик», добрый родственник, который в свое время вытянул Клима и его сестру из детского дома. Ярослав Борисович Вольский — мой новый и самый ценный клиент.

— Мы раньше не встречались? — Он задумчиво склоняет голову набок.

Похоже, от Вольского не укрылось мое замешательство.

— Вы бы меня запомнили, — включаю на полную циничную стерву, и пока дядя Ярик восхищенно хмыкает, прохожу вглубь кабинета, устраиваюсь в гостевом кресле.

В игру вступает Алексей. Он подробно описывает возможности нашей компании, показывает фотографии с результатами отделочных работ и делится главными цифрами.

Раньше всем этим занималась исключительно я, на Алексее был контроль и аналитика. Но с появлением маленькой Ники рабочие вопросы отошли на второй план.

Мой внутренний трудоголик научился закрывать рот и делегировать полномочия, а Алексей из исполнительного зама превратился в руководителя. Настолько хорошего, что сейчас нет необходимости как-то дополнять.

Изображая мебель, я наблюдаю за скупыми эмоциями Вольского. Глушу странную тревогу, которая то сжимает, то отпускает горло. И пытаюсь понять, какого черта именно теперь, когда я наконец смирилась со своей потерей, прошлое постучало в настоящее."

"Ответов, конечно же, нет.

К концу переговоров, удовлетворенный качеством наших работ, Вольский сообщает, что его юристы вскоре пришлют договор. Он прощается с Алексеем и целует мою руку.

От короткого прикосновения по коже ползут мурашки, но я снова цепляю на лицо маску радушной и глуповатой партнерши по бизнесу.

Теоретически это должно ослабить мужской интерес. Вольский не похож на закомплексованного мужлана, который, как амулетами от сглаза, обвешивается силиконовыми пустышками.

Только зря надеюсь. Все идет не по плану.

— Диана, у меня сейчас обед. Не хотите составить компанию?

Ярослав дольше, чем положено, задерживает мою руку в своей.

— Сейчас лишь двенадцать. Боюсь, для меня слишком рано.

— А для кофе? Я знаю неплохое место недалеко от этого офиса, там готовят чудесный эспрессо. В медных турках. На песке.

Настойчивостью дядя Ярик все сильнее напоминает своего племянника. Такой же бульдозер без задней передачи.

— Если только кофе.

У меня нет никакого желания распивать кофе с этим мужчиной, но выяснить правду все же нужно.