— Может, хватит? — снова взрывается отец. — Мы взрослые люди, хватит лезть ко мне в штаны!

— Я и не лезу, — поднимаю ладони в примирительном жесте я. — Но тебе не кажется, что ты слишком погряз в своем чувстве вины, а? Прошло полтора года со смерти мамы, а ты… Посмотри на себя! Если бы не София, что бы ты сделал? Ну, скажи? Тебя ведь здесь держит лишь дочь!"

"Под «здесь» я имею в виду этот мир, и отец прекрасно улавливает смысл сказанною мной фразы. По его лицу пробегает тень, он трет лоб ладонью и устало вздыхает. Поджимает губы и молчит.

— Ты не допускал мысли, что твоей вины тут нет? — напираю я.

 — Что тебя, например, опоили? Ну серьезно, с какого хрена тебя так сильно развезло с обычной дозы алкоголя?

— А ты не допускаешь мысли, — с сарказмом выплевывает отец, — что я много раз это все вспоминал? Допустим, ты прав. Допустим, эта девушка, как ты говоришь, Лена, действительно шантажирует мужчин. Только вот ты упускаешь одну деталь.

— Какую?

— Она осталась в моем номере до утра, я ведь проснулся от хлопка двери. Зачем? Разве стала бы коварная соблазнительница так поступать? Не логичнее было бы сделать дело и свалить? Вряд ли сотрудницу отеля такого уровня погладят по голове за то, что она вместо работы спит с постояльцами до утра.

— Ты уверен, что дверью хлопнула именно она? Ты же не видел.

— Не видел, — подтверждает отец. — Но кто еще это мог быть?

— Слушай, я понимаю, что ты предпочел обвинить во всем только себя. Точнее, как раз таки не понимаю. Твое самобичевание сказывается и на Софии. Сколько можно?

— Кто бы говорил. Ты себя-то видел? Весь изошелся с тех пор, как узнал правду.

— Это совсем другое! Я действительно проштрафился по всем фронтам.

Моя вина бесспорна, и я до конца жизни буду стараться все наладить. А вот твою еще надо доказать. Этим я и займусь. Нарою информацию об этой Елене. Да, не исключено, что она обычная девушка, которой понравился пьяный мужик, и она с ним переспала. Если это окажется правдой, что ж, так тому и быть. Будешь гнобить себя небеспочвенно. Но если она та, о ком я думаю, а я уверен в этом практически на сто процентов, ты снимешь с себя этот груз. Неужели тебе этого не хочется?

В глазах отца впервые за долгое время мелькает надежда, но я не останавливаюсь, добавляю еще один аргумент:

— Если Лена — шантажистка, подумай о том, сколько еще семей она может разрушить? Разрушить только потому, что ты никак не простишь себе той, первой измены.

Ты же поэтому решил повесить на себя всех собак, разве нет?

— Даже если так, это только мое дело.

— Серьезно? А если бы на твоем месте был я, разве ты не захотел бы помочь? Остался бы в стороне?

— Не остался бы.

— Тогда почему требуешь этого от меня? Еще раз, ты не один, у тебя есть София… и я. Не хочешь думать о себе, подумай о нас.